После того как удрал от Алины, он поехал не домой. Он отправился на квартиру, которую они втроем снимали под офис. И когда узнал, что их диспетчер вывалилась из окна, едва сразу не дал деру. Во-первых, ему показалось, что, когда он входил в подъезд, из машины, стоящей неподалеку, за ним наблюдали. Во-вторых, он не верил в самоубийство диспетчера…
Он вначале так и сделал. Выскочил из подъезда. Машины не было. Тем не менее чувство, что за ним наблюдают уже чуть ли не из каждой подворотни, усилилось. Он понял, что еще немного — и может спятить. И все же он нашел в себе силы вытащить из салона машины сумку, вернуться в офис и переложить все бумаги, имевшие отношение к ним троим, в эту самую сумку. Что не поместилось — сжег.
И вот теперь он в своей квартире, в которую вошел крадучись, словно вор. И словно не в собственную квартиру.
Он выложил на стол бумаги и стал их просматривать. Вообще-то они были для него не новы. Бумаги были не новы, кроме… Эту он не помнил. Это было факсовое послание. И что-то было странное в нем. Оно предназначалось только Геннадию. И то, что там было… Пожалуй, теперь это касалось и его.
Он почувствовал, что у него пересохло в горле. Убрав упавшие на лоб волосы, он хотел было подняться, когда что-то холодное уперлось ему в висок.
— Нашел нечто занимательное? — спросил незнакомый голос.
Он не посмел обернуться. Он только напрягся, подумал об оружии, находившемся у него за поясом и скрытом полой пиджака, и нашел в себе силы спросить:
— Кто ты?
— Ты меня не знаешь. Зато я тебя очень хорошо знаю. И знаю, что ты хотел сделать и почему у тебя это не получилось.
Он почувствовал, как рука незнакомца залезла ему за пояс и вытащила пистолет, — последнюю его надежду, хоть и призрачную. Холодный ствол по-прежнему упирался ему в висок и не сулил ничего хорошего.
— Мы можем поделиться, — предложил он, хотя толком и не понимал, почему он должен делиться и с кем?
— Я забрал твои деньги, — без эмоций ответил незнакомец.
Он едва не застонал. Деньги он держал здесь же, в квартире, чтобы в любой момент с ними свалить. Теперь сваливать не придется. Момент упущен. Раньше нужно было брать, что есть, и быстро улепетывать. Немедленно. Когда почувствовал, что что-то не так. Интуиция подсказывала, что жизнь его в опасности.
— Но есть еще, — попытался найти лазейку он.
— И ты знаешь, где они? Вряд ли. Ты не знаешь.
Ему показалось, что он услышал вздох разочарования. И он понял, что и этот человек тоже ничего не знает. Насчет оставшейся доли. И он теперь ясно осознал, почему Геннадий не полетел в заранее намеченный им город. Геннадий чувствовал опасность. И поэтому смотался совсем в другом направлении. И проследить его маршрут незнакомец не смог.
— Но мы можем отыскать их, — иного пути у него не было; слишком отчетливо ощущал он холод металла у виска.
— Вряд ли, — повторил незнакомец. — И по большому счету деньги не так важны. Это не главное, почему я здесь.
— Вот как! — не поверил он.
— Деньги, конечно, не помешали бы. Но…
— А что же еще?
— Главное — что ты прочитал этот факс. Главное, что ты стал не нужен. Вообще. Понимаешь?
Он сглотнул застрявший в горле комок и хотел было сказать, что не понимает, но мужчина сам за него ответил:
— Вижу — не понимаешь. Впрочем, это долго объяснять. И не нужно. Вряд ли ты правильно все поймешь.
— Я постараюсь, — чуть слышно выдохнул он.
— Не старайся. Все — намного сложнее.
— А если просто?
— А если просто, тогда вот…
Он почти ничего не почувствовал. Была только вспышка где-то в середине мозга, погрузившая его в небытие.
Тело Виктора завалилось на стол. Из простреленной головы обильно заструилась кровь, образуя на столешнице увеличивающуюся в размере лужицу.
— Самое простое, — сказал незнакомец, обращаясь к трупу.
Затем человек скомкал интересовавший его факс, сунул комок в карман брюк и спокойно покинул квартиру.
Глава четырнадцатая
Косарев
На этот раз мне не пришлось пользоваться отмычкой. На этот раз я вошел в квартиру без особого труда. Хотя, конечно, не сразу.
Вначале я, как положено нормальному законопослушному гражданину, несколько минут давил на кнопку звонка. Как это уже стало входить в традицию — безуспешно. На мой зов никто не собирался не то что широко распахнуть дверь с призывом войти, но и просто откликнуться. Меня здесь явно не ждали.