— То, что я хочу сказать, — подождет, — Алина была довольна. — По крайней мере за время, пока ты будешь есть, ничего не изменится.
Я зашел в ванную, быстро ополоснулся и отправился в комнату, где и расположился с бумагами из квартиры Виктора.
Я услышал звуки, доносившиеся из кухни, и довольно хмыкнул.
В бумагах содержались лишь цифры. Хотя кое-где имелись пояснения в виде сокращенных слов. И цифр, и этих пояснений было достаточно, чтобы понять, чем занималась славная троица, недавно почившая в бозе.
Поднапрягши мозги, можно было разобраться в этом. Но и только. Никаких имен, адресов… И уж тем более из них невозможно было понять — кто и зачем убил Виктора. А вот Бориса и Геннадия…
Я отложил бумаги в сторону. Четвертый оставался инкогнито. И я еще более утвердился в мысли, что основные бумаги этот Четвертый унес.
Что и кого теперь искать?
А затем я вспомнил одну деталь. Я вспомнил дом Бориса. И вспомнил то, на что сразу не обратил внимания. Но теперь это всплыло у меня в мозгу и заполнило одну из ячеек моих размышлений. Борис сидел в кресле, и его голова была опущена на журнальный столик. Но на этом столике не было крови. Хотя, по идее, должна была быть. Зато кровь имелась на сиденье кресла. Значит, кто-то приходил позже, после того, как был убит Борис, и сдвинул его тело. Может быть, нечаянно. Этим кем-то был наверняка Четвертый. И если бы я вовремя на этом заострил внимание… То что? Я не знал…
— Игорь, — тихо позвали меня с кухни.
Я поспешил на зов.
С полным желудком и думать как-то веселей. Если только на сон не потянет. Однако с этой напастью я умел бороться.
— Тебе понравилось? — спросила она, когда я отодвинул от себя тарелку и сытно потянулся.
— Не то слово. Я никогда еще так не наедался. И мне никогда вот так не готовили дома.
— Женись, — посоветовала она; и когда увидела, как я стрельнул в нее глазами, тут же потупилась: — Не смотри на меня так. Свое супружество я уже проехала.
Я помнил о ее муже. Я помнил, что он погиб у нее на глазах. Но я знал и другое.
— Ты еще не старуха. У тебя вся жизнь впереди.
— С некоторых пор я перестала думать о том, что у меня все впереди. Я живу настоящим. И еще прошлым. Не более.
— У тебя есть сын. И тебе так или иначе придется думать о будущем.
— Давай-ка лучше о другом.
— Давай о другом, — не стал спорить я. — Давай о твоем брате.
— Ты что-то узнал?
— Подожди, — я встал со стула, вышел в коридор, вытащил из кармана пиджака фотографию, которую прихватил из квартиры Виктора, потом, зайдя в комнату, взял стопку бумаг.
— Ты видела этот снимок? — спросил я, вернувшись.
Алина посмотрела на фотографию и покачала головой.
— Ты не видела. Но этих людей знаешь. Во всяком случае, двоих. Я прав?
— Брата своего я, конечно, знаю, — она прищурилась, еще раз взглянула на снимок и ткнула в того, чье лицо не было отмечено кружком и перекрещенными линиями. — А это Виктор.
Я удовлетворенно кивнул:
— Третий — это Борис. На снимке все три друга. Хотя если считать их взаимоотношения дружбой, то следует пересмотреть все моральные ценности.
— Согласна. И что дальше?
— Виктор мертв. Его труп я обнаружил в его же квартире. И оттуда взял вот эти бумаги.
— Мертв, — как-то поникла Алина. — Он ведь говорил, что не все еще закончилось. Что еще существует опасность и для него, и для меня.
— Тут он малость привирал. Хотя наверняка и чувствовал, что что-то происходит. Но больше, я думаю, он запугивал тебя, чтобы вытянуть нужную ему информацию.
— Не понимаю, — она вопросительно посмотрела на меня.
— Вот из этих бумаг явствует, — ткнул я пальцем в стопку листков, которые положил перед собой на стол, — что твой брат и его компаньоны занимались машинами. Здесь есть марки автомобилей, проставлены суммы. Но…
Я поднял указательный палец, как бы приглашая Алину прислушаться к дальнейшему, хотя она и так слушала внимательно.
— Но имеется пара листков с интересными символами. Суммы там стоят побольше. И сокращения…
Я замолчал. Алина не выдержала:
— Ну что ты тянешь?!
— Короче, эти трое ребят вместе с перегоном машин занимались и перевозкой оружия. Вот… «Бер». Скорее всего, значит «беретта». «З. — З.» Это, наверное, «ЗИГ-зауэр». «Инг» — пистолет-пулемет «ингрэм». Ну и еще кое-что… Листки эти, по-видимому, хранили отдельно, чтобы в любой момент, если возникнут вопросы, свериться с данными. Виктор их не успел уничтожить. Был убит. А тот, кто его убил… Для него эти сведения были не важны. А вот что важно? Это уже другой вопрос. И очень даже интересный.