— Вы это… — щека у Тишкова дернулась. — У вас на голове кровь.
— Не ваше дело. Что, будем и дальше строить из себя простачка?
— А кто строит? — не понял Тишков, прислоняясь к косяку.
— Вот вы и строите. Вы и ваша жена. Будете опять говорить, что у вас никого не было?
Тишков поджал губы и ничего не ответил. По крайней мере в помешательстве ее уже никто не подозревал.
— Я хочу знать, кто у вас был. В прошлый раз вы меня уверяли, что я ошиблась. Затем ваша жена приходила и пела ту же песню…
— Моя жена? — удивился он. — Она приходила?
— Кто только что от вас ушел?
— А никто, — неожиданно резко и твердо заявил Тишков; лицо у него вдруг сделалось жестким и властным. Создалось впечатление, что на оружие ему наплевать. — Никто. И большего вы от меня не добьетесь. Можете махать своей «пушкой» сколь угодно.
Алина закусила губу. Она никак не ожидала от Тишкова такого отпора. Он все время пытался оставаться с ней в дружеских отношениях. А вот теперь… либо ему это надоело, либо стало безразлично.
— Жаль, — продолжил Тишков, — что именно вы оказались нашей соседкой. Но ничего тут уж не поделаешь. Так что мой вам совет: оставьте нас в покое.
— Вот уж нет, — прошипела змеей она.
— У вас на меня ничего нет. Вы можете болтать кому угодно и что угодно. Единственное, что вы можете, — это раскрыть мое настоящее имя. Но я не считаю это большим преступлением. Хотя неприятности мне это, конечно, доставит. Но не думаю, что особые. Я переживу. А вот другое… — он злорадно хмыкнул, как бы показывая, что она должна понимать, о чем он говорит. — А другое — это просто ваши домыслы. И ничего более.
— Домыслы? — она коршуном бросилась на него, но под твердым взглядом Тишкова остановилась; рука Алины нервно задрожала, а палец так и гладил спусковой крючок.
— У вас оружие на предохранителе, — ехидно усмехнулся Тишков.
Она посмотрела на пистолет и едва не заскрежетала зубами. Выглядела она совсем глупо.
— И если вы выстрелите, — усмешка не сходила с лица Тишкова, — боюсь, это не улучшит ваше положение. У вас ведь не все в порядке с психикой? В этом никто уже не усомнится.
Как же ей хотелось сейчас со всего маху врезать пяткой в эту ухмыляющуюся рожу. Но она постаралась взять себя в руки.
— Ладно, — выдохнула она. — Пусть домыслы. Но я не психопатка. И я знаю, что у вас кое-что на уме.
— Кое-что? У всех что-то имеется на уме, — вздохнул устало Тишков.
— Но с вами особый разговор. Так вот… С этой минуты я вас в покое не оставлю. Я буду за вами неусыпно наблюдать. И в следующий раз хорошенько прижму к стенке. Обещаю.
Тишков пожал плечами, как бы говоря, что не имеет ничего против. Затем взялся за ручку двери:
— Мне жаль, что все так получилось. И что рядом с нашим домом оказался ваш. Я и вправду хотел бы, чтобы у нас с вами завязалась дружба. До некоторого времени хотел. Теперь я понимаю, что это невозможно. Жаль.
Он кивнул и закрыл дверь изнутри.
Алина в ярости топнула ногой.
Болела рана на голове, хотелось реванша. И непонятно было, от чего ей больней.
Она собиралась следить за ним неусыпно. Но понимала, что бросила это в порыве ярости. Она не представляла, как сможет следить за домом соседей сутки напролет. Но то, что она от Тишкова не отстанет, — это уж точно.
Она обязательно выведет Тишкова на чистую воду. С этой мыслью она двинулась домой — тем же путем, каким сюда пришла, — через забор, петляя между деревьями.
Когда она наконец добрела до своего дома и вошла внутрь, растрепанная, с разбитой головой, выпачканная в земле, то обнаружила, что за время ее отсутствия в доме произошли изменения.
В гостиной ее ожидали. И первое, что она подумала, было: хорошо же она, наверное, выглядит со стороны. Обхохочешься.
Но гостю было не до смеха.
Майор Довлатов держал данное Косареву слово. Он сказал, что присмотрит за Алиной. И он за ней присматривал. Хотя — это сказать было просто. А вот сделать…
Алина жила в дачном поселке, и за ней следовало наблюдать так, чтобы она этого не заметила. Довлатов знал нрав своей бывшей коллеги. И понимал, что она будет не в восторге, если откроется, что за ней наблюдают, пусть и с добрыми намерениями. Обиды с ее стороны тогда не миновать.
Сидеть в машине и наблюдать за домом Алины было весьма проблематично. Машин на поселковой улице почти не было, в основном их загоняли в гаражи, а если кто и оставлял возле дома — то ненадолго. Поэтому машина точно привлекла бы внимание, в силу чего не подходила.
Впрочем, Довлатову повезло.