Я отошел почти к самому выходу из помещения, набрал полную грудь воздуха и бросился вперед. Сначала я оттолкнулся от пола, взлетел на сооруженную бумажную горку, сделал еще один толчок, выбросив вверх руки. Папки, естественно, поплыли у меня под ногами, но опорой для толчка они все же послужили, и как итог — я уцепился за края люка.
Я висел, пока мое тело не прекратило покачиваться. Только тогда я решил двигаться дальше.
Подтянувшись на руках — годы тренировок в спортзалах не пропали даром, — я завел локти за края прохода и уже стал покачиваться на локтях. Я думал, что таким образом моя голова окажется снаружи, но ошибся. До крыши еще нужно было добраться. С правой стороны лаза до крыши было около метра, с левой — несколько больше. Я понял, что выход на крышу был не прямым, а наискосок.
Локти упирались в края прохода. Теперь оставалось как-то забросить ноги. С третьей попытки мне удалось забросить одну ногу, а дальше пошло полегче. Я уже мог упираться ногой в твердую основу и при этом передвигать руками.
Упершись ногой, я подтянул вверх туловище. Теперь и вторая нога зацепилась за край лаза. И вот я выбрался, наконец, и глотнул свежего воздуха.
Крыша шла под углом, и я находился с той стороны здания, с которой был виден глухой забор. Вход на территорию «Кедра» оставался с другой стороны. Я посмотрел на конек крыши. Я находился где-то посередине крыши и до ее вершины, с которой крыша под углом уходила вниз на другую сторону здания, мог бы добраться — если бы я, конечно, хотел оказаться на той стороне. А вот этого-то я не хотел. Я подумал, что когда меня увидят на крыше охранники, то не станут даже выслушивать, а просто снесут башку из помпового ружья. А уж потом будут разбираться. Рисковать я не стал.
Моя сторона была тыльной. И тут никого не было видно. Но если я окажусь на земле, то наверняка понатыканные внизу камеры наблюдения и датчики оповестят охрану о моем присутствии. Правда, до земли было далековато…
Ломать себе я ничего не желал. Но и торчать на крыше никакой охоты не было. Я лежал на крыше и думал, как поступить дальше. Карабкаться наверх не стоило. Я боялся пули. Прыгать вниз… В общем, опять ловушка.
Я видел над собой голубое небо без единого облачка и… И что-то еще. Я приподнял голову. Надо мной тянулся провод — от металлического стержня, установленного на коньке крыши и, пересекая территорию фирмы, куда-то за забор.
Провод несколько провисал, и, приподняв руку, я мог до него дотянуться.
Я вспомнил какой-то боевик, в котором герои на брючных ремнях съезжали по проводам вниз, и невольно опустил глаза.
У меня был ремень. Но с крыши подобным образом я никогда не съезжал. И даже не представлял, насколько реально было то, что показывали в кино для идиотов.
Впрочем, выбирать было не из чего.
Я вытащил ремень из брюк и перекинул его через провод. И даже зажмурил глаза, думая, что меня сейчас током долбанет.
Нет. Не долбануло.
Я двумя руками потянул на себя ремень. Провод еще больше провис, но не оборвался.
— С богом! — подбодрил я себя, оттолкнулся от крыши и, держась за ремень, заскользил по проводу вниз.
На секунду я зажмурил глаза, но затем поспешил их открыть, чтобы видеть, как приближаюсь к забору.
Оттолкнулся я неплохо. И набрал довольно приличное ускорение, так что ремень прямо-таки скрипел от трения. И в какой-то момент я встревожился: лишь бы ремень выдержал меня. О проводе я уже не беспокоился.
Я пролетел над забором на высоте около двух метров и понял, что пора отпускать концы ремня, то есть пора прекращать скользить. Я миновал территорию фирмы, а сразу за забором провод стал резко подниматься вверх, уходя к верхушкам деревьев и еще дальше — к шоссе, где стояли телеграфные столбы.
К этим столбам мне не надо было. Да и вверх скользить у меня вряд ли получилось бы. Скорее, я начал бы двигаться в обратном направлении.
Я отпустил один конец ремня и в тот же миг полетел вниз.
Я успел приметить внизу траву и надеялся на мягкую посадку.
Черта с два!
Я почувствовал боль в ноге. А уж затем, кажется, и грохнулся. Все-таки подвернул ногу. Я перевернулся на спину и, несмотря на боль, облегченно вздохнул. Надо мной сияло голубизной небо, я был за территорией фирмы — на свободе…
Я вспомнил Алину. За какую-то минуту у меня в голове многое пронеслось, и все, что я смог самому себе сказать, — какой же ты идиот!
Превозмогая боль в ноге, я захромал вперед. Мне нужно было обогнуть забор, чтобы оказаться с той стороны, где находился пропускной пункт. Мне нужно было пройти эти метры, немало метров.