В ответ приходит эмодзи с поднятым вверх большим пальцем. Затем эти сообщения исчезают, и остается только наша с Вэл переписка.
Если это должно было показать, какой властью обладают он и его семья, то это определенно сработало.
Я ошибалась, когда думала, что МакКорды могут быть связаны с мафией.
Я думаю, что на самом деле эта семья гораздо, гораздо опаснее. По крайней мере, у мафии есть правила.
У МакКордов неограниченные средства, неограниченная власть, а мораль настолько сомнительна, что они могут даже считать этику помехой.
По сравнению с ними мафия выглядит как кучка детсадовцев, дерущихся на детской площадке.
Я бормочу: — Может быть, в конце концов, пойти на эту свадьбу – не такая уж хорошая идея.
Когда на моем столе звонит телефон, я поднимаю трубку, все еще рассеянная.
— Алло?
— Это отличная идея, — говорит Каллум тихим и удивленным голосом, как будто мы делимся секретом. — Вы выпьете шампанского, поедите торта, заставите моего брата ползать на коленях. Что вам не нравится?
— У вас вошло в привычку раздражать бывших подружек вашего брата?
— Только тех, кто станет его женой.
— Я не собираюсь становиться его женой.
— Посмотрим.
— Перестаньте говорить так, будто это враждебное поглощение. Я человек, а не корпорация.
Он усмехается.
— Больно задел.
— Вот и все. Я официально решила, что вы мне не нравитесь. И оставьте меня в покое!
— Конечно. Увидимся на свадьбе. О, и вам не обязательно садиться за руль. Мы пришлем машину. Будьте готовы в десять утра.
Я бросаю трубку, прежде чем успеваю сказать что-то, о чем потом пожалею, прерывая его и завершая разговор.
Итак, по крайней мере, сегодня произошло что-то хорошее.
Теперь, если бы я только могла забронировать билет в один конец до Антарктиды, где жила бы в снежной пещере, выращивала пингвинов и делала вид, что никогда не встречала МакКордов, я была бы счастлива.
43
СОФИЯ
В этот день никто ничего не делает. Все только и говорят, что о скандале.
Офис буквально кишит сплетнями, замаскированными под продуктивность. Темы на Reddit пестрят неопределенными вопросами «кто-нибудь это видел?», ссылками и скриншотами, которые таинственным образом исчезают через несколько секунд после публикации. Даже топ-менеджеры притворяются, что разговаривают по телефону, стоя в коридорах и возбужденно перешептываясь, как подростки.
К обеду кто-то создал плейлист «Хартман скрепляет Лоррейн» на Spotify. К двум часам в сети появился документ Google, в котором оценивается правдоподобность различных скандальных теорий. Моя любимая: Хартмана взломал уволенный стажер, который специализировался на компьютерных науках и умеющий мстить.
К трем часам юридический отдел строго напоминает всем, что сплетни, домыслы и несанкционированное распространение в СМИ недопустимы, и это сообщение быстро превращается в мем и публикуется в неофициальном разделе компании Discord.
Я притворяюсь занятой. Выполняю все необходимые действия, просматриваю расписания проектов и тщательно анализирую электронные таблицы, которые уже просмотрела полдюжины раз.
Но в основном я жду, когда Лоррейн появится в дверях, будет кричать и тыкать в меня пальцем.
Она так и не появляется.
К пяти часам она уходит. Отдел кадров утверждает, что она уволилась по собственному желанию. Отдел информационных технологий сообщает, что ее учетная запись была деактивирована. Служба эксплуатации подтверждает, что ее кабинет был убран до последней скрепки. Ни письма, ни кексов на прощание, она просто ушла.
Хартман тоже исчез. По официальной версии, он взял отпуск по состоянию здоровья, но кто-то явно порылся в его столе и убрал все, что могло бы его скомпрометировать, потому что это похоже на тактический ход. Слухи в офисе начинают называть его мистером «Скрепи и Стони».
Я ухожу ровно в пять, приглашение на свадьбу лежит в моей сумке тяжелым грузом, который я не могу унести.
Ветер за окном пахнет джакарандой и озоном. Надвигается летняя гроза… или что-то похуже.
В моем нынешнем настроении все кажется зловещим. Даже погода.
Когда я прихожу домой, я почти ожидаю, что меня встретит еще больший хаос. Может быть, на этот раз это будет аудитор из налоговой службы или съемочная группа, которая будет документировать медленное разрушение моей жизни для документального сериала о реальных преступлениях. Вместо этого я вхожу в дом, наполненный восхитительным ароматом свежеиспеченного печенья и тихим гулом женских голосов.