Мы должны научить наших дочерей, что стыд – неправильная реакция, когда кто-то хочет причинить им боль, заставить их замолчать или попытаться заставить их почувствовать, что проблема в них самих.
Правильный ответ – ярость.
Замалчивать себя и свою правду и играть роль хорошей девочки – это чушь собачья. Это убивает душу. В нашей жизни не должно быть места для людей, которые изо всех сил стараются заставить нас чувствовать себя ничтожествами.
Что нам нужно, так это немного хорошего, старомодного гребаного гнева, и выплескивать на них то, чего они заслуживают.
— Ради бога. Послушай, я не дура. Я тебе тоже не враг. Я знаю, что Ник в последнее время ведет себя странно. Странно и враждебно. Я сама это видела. Харлоу тоже. Если ты думаешь, что это твоя вина, ты глубоко ошибаешься. Не покупайся на это дерьмо. А теперь расскажи мне, что происходит.
Едва сдерживая слезы, она шепчет: — Почему ты так добра ко мне?
Мне становится жаль ее. Эта бедная девушка. Она думала, что получит рыцаря в сияющих доспехах, но вместо этого получила разъяренного нарцисса с комплексом Бога.
— Наверное, я мазохистка. Если бы ты когда-нибудь встречала мою маму, то поняла бы. Давай перейдем к делу, Бриттани. Тебе больно?
Она всхлипывает.
— Нет.
Я не знаю, верю я в это или нет, поэтому продолжаю настаивать.
— Он издевается над тобой?
— Нет, ничего подобного.
— Так в чем дело? Я знаю, что происходит что-то странное. Я знаю этого человека очень давно, и то, как он ведет себя в последнее время, заставляет меня беспокоиться за мою дочь. И за тебя.
Я слышу, как она ходит по комнате на другом конце провода, возможно, она идет в другую комнату. Дверь закрывается, затем ее голос становится громче.
— У него какие-то проблемы с законом. Серьезные.
Это меня удивляет. Его жизнь всегда была предельно контролируемой. Каждое «Я», каждое «Т», выведено, закрашено строго по линиям. Я не думаю, что у него когда-либо был штраф за неправильную парковку.
— О каких неприятностях ты говоришь?
Ее голос тоненький, неуверенный, как будто она даже не хочет произносить эти слова вслух.
— Там есть люди…Я думаю, кое-кто выдвигает в его адрес обвинения. Больше, чем несколько. Они подадут в суд.
Это все равно что вырывать зубы. Мы могли бы остаться здесь навсегда. Но я сохраняю терпение и продолжаю мягко давить.
— Кто эти люди?
Наступает пауза, затем она шепчет: — Некоторые из артистов.
Я моргаю. Это меня удивляет. У Ника всегда была безупречная репутация в индустрии. Им восхищались, его уважали, он был наставником и защитником артистов, которых он представляет. По крайней мере, так все считают.
— Его музыканты? Что ему приписывают?
— Такие вещи, как мошенничество с контрактами, принуждение, шантаж. Один из них утверждает, что Ник заставил его уволить своих помощников под угрозой карьерного роста. Другой утверждает, что он присваивал авторские гонорары и манипулировал номерами стримов. Всевозможные ужасные вещи.
Комната кажется меньше, как будто стены сжимаются. Затаив дыхание, я задаю вопрос, который застревает у меня в горле.
— И сексуальные домогательства тоже?
— Нет, — быстро отвечает она. — Ничего подобного.
Меня охватывает облегчение, но оно недолговечное, потому что я понятия не имею, правда это или нет. Одному богу известно, что он задумал.
— О, Бриттани. Мне так жаль. Мне так жаль тебя, милая.
— Но это же не может быть правдой, да? — в ее голосе слышится отчаяние. — Он бы не сделал того, о чем они говорят! Я его знаю!
Я тихо говорю: — Да, ты его знаешь. Ты знаешь, что он нарушил свои брачные обеты и изменил своей жене. Ты знаешь, что у него был роман с девушкой, которая годилась ему в дочери. Ты знаешь, что он нечестный и нелояльный, и он ставит свои потребности превыше всего. Открой глаза.
Когда она молчит, я вздыхаю.
— Где он сейчас?
— Вырубился на диване. Прошлой ночью он прикончил целую бутылку виски.
Ситуация становится все хуже и хуже.
— Ты можешь пожить какое-то время у своей матери? У тебя есть подруга, которая могла бы приютить тебя?
Ее спокойствие нарушается. Все, что сдерживало ее до этого, рушится. Она уже почти в истерике, плачет: — Я не могу просто так уйти от него! У меня нет денег! У меня нет работы! Я беременна этим ребенком, который даже не…
Она прерывает себя тем же коротким вздохом, который, как я слышала, Харлоу издает, наверное, сотню раз, когда собирается выложить какую-то правду, которая навлечет на нее неприятности, но вовремя спохватывается.
Все волоски на моих руках встают дыбом.