Она сморгнула слезы.
— Боги, Баллард, побеспокойся о себе. На самом деле, я должна была помогать тебе. Тебе хуже, чем мне, — она сорвала с руки последнюю лозу и бросила ее в холодную золу очага. — Что вызвало это? — она работала с пучком шипов, впившихся в кожу вдоль верхнего ребра, и стиснула зубы, чтобы не закричать.
— Поток начался, — его губы изогнулись в невеселой улыбке, когда ее взгляд опустился на его руки. Он согнул пальцы, подчеркнув изгиб когтей. — Я однажды сказал тебе, что твои усилия были потрачены впустую, — он схватился за лозу, прикрепленную к его груди, и оторвал ее.
— Остановись! — Луваен, прихрамывая, подошла к нему и схватила его за запястье. Узор из разрезов в форме полумесяца украшал его грудь, окружал сосок и шел по диагонали через грудную клетку к спине. Даже при свете его глаза сохраняли свой звериный цвет, зрачки были черными точками в желтых радужках. Белки его глаз так покраснели, что казалось, он вот-вот заплачет кровью.
— Тебе недостаточно больно? — и она внесла свой вклад в его истязания. Его нижняя губа распухла, на ней красовались два багровых пореза у того места, где она ударила его головой в рот. Она провела кончиком пальца по его подбородку. — Прости, что причинила тебе боль.
— Два фингала под глазами, разбитая губа — что ты добавишь в свой список следующим? — он подмигнул и спокойно стоял, пока она осторожно снимала лозы с его тела. Он сделал то же самое для нее, его руки были нежными, как перышки. На Луваен были следы десятков уколов шипами роз, но ни единой царапины от когтей Балларда.
К тому времени, как она оторвала последнюю лиану, ее руки были скользкими от его крови. Ее собственные раны покрылись коркой на холодном воздухе, вызывая у нее зуд.
— Нам понадобятся ванны. Мы оба в полном беспорядке, — она подняла глаза, когда он не ответил ей. Он смотрел поверх ее плеча, в его совиных желтых глазах было отсутствующее выражение. Она потрясла его за запястье. — Баллард, куда ты пропал?
Он моргнул, возвращенный из какой-то таинственной дали ее вопросом, и поднял руки, чтобы оценить жестокость роз.
— Значит, они исчезли? — его голос звучал глухо, и утренний свет резко выделял бледные черты его лица.
Луваен нахмурилась.
— Да, и я надеюсь, что не вернутся. — она вздрогнула, хотя и не знала, было ли это оттого, что она стояла обнаженной в холодной спальне, или оттого, что ее возлюбленный внезапно впал в летаргию, похожую на сон. Она достала свою сорочку из свертка с одеждой, оставленного на одном из стульев, когда Баллард раздел ее прошлой ночью, и натянула ее через голову. Тонкое белье не отпугнуло холод, но и не прилипало к ее струпьям.
— Нет времени на ванну, — сказал Баллард. — Мне нужно найти Магду и попросить ее подготовить мою камеру.
Она уставилась на него.
— Ты весь в крови, милорд, и эти раны нуждаются в уходе, — тошнота поселилась в ее животе, когда она обратила свое внимание на его второе высказывание. — Что ты имеешь в виду, говоря, что Магда должна подготовить твою камеру? — вопрос был риторическим: она надеялась, что Баллард даст ей другой ответ, чем тот, который ожидала.
Он обрек ее на разочарование своей невеселой улыбкой и сияющим взглядом:
— Ты знаешь почему.
— Неужели поток действительно так сильно меняет тебя? — она молилась, чтобы он сказал ей «нет».
— Да, хотя я не ожидал, что это произойдет так скоро или будет таким сильным. Розы реагируют первыми — наше предупреждение о том, что должно произойти. Как ты только что узнала, к своему несчастью, они еще более опасны во время прилива, — он отвел взгляд. — Как и я.
Тошнота подкатила к горлу. Этому гордому человеку с огромным сердцем и сильным характером было стыдно. Она переплела свои окровавленные пальцы с его и потянула за руку, пока он снова не встретился с ней взглядом.
— Если я пообещаю не бить тебя в лицо на этот раз… — она сделала паузу и криво улыбнулась, — или ударять головой, ты позволишь мне остаться с тобой?
Черты его лица смягчились, и он сжал ее пальцы так, что кончики побелели. — Прекрасная торговка, как ты это делаешь?
— Делаю что?
— Возвращаешь мне мое достоинство.
Луваен вырвала одну из рук из его хватки и вытерла ее о сорочку, оставив красное пятно.
— Не говори глупостей, милорд. Твое достоинство — такая же часть тебя, как и твой довольно впечатляющий нос. Я не даю тебе ничего, чего бы у тебя уже не было.
Тогда Баллард рассмеялся и почти притянул ее в свои объятия, остановившись, когда она вздрогнула. Он ограничился тем, что коснулся ее губ своими: