Та же мысль мучила Балларда. Сильный внутренний толчок в позвоночнике всегда предупреждал его о надвигающемся потоке. В прошлом у них было время подготовиться к натиску проклятия. Баллард боялся, что они не получат предупреждения о следующем потоке.
Гэвин продолжил:
— Женщинам опасно путешествовать с лошадьми, нагруженными золотом. Эмброуз заколдует содержимое сокровищницы, чтобы оно стало видимым в доме госпожи Дуенды. Кларимонда и Джоан уже начали наполнять сундуки, — он одарил Балларда мрачной улыбкой. — Цинния станет богатой вдовой, и у нее останется много денег для остальных.
Баллард жестом пригласил Гэвина следовать за ним, а сам вернулся в спальню за плащом:
— До тех пор, пока Луваен сможет удерживать своего отца от того, чтобы тратить все до последней монеты на рискованные предприятия.
— Я сомневаюсь, что она позволит этому случиться снова.
Баллард молился, чтобы он оказался прав. Он потянулся за своим лучшим плащом, сделанным из кожи масляного дубления, такой мягкой и эластичной, что она струилась по его руке, как бархат.
— Оставь плащ. Спускайся таким, какой ты есть, — Гэвин попытался вырвать плащ из хватки сопротивляющегося Балларда. — Мы твоя семья, — сказал он. — Тебе не нужно прятаться от нас.
Баллард вырвал одежду и набросил ее на плечи:
— Луваен убьет меня, как и Цинния, — пошутил он. — Мне пришлось бы за многое ответить, если бы все пялились на меня, а не на твою невесту в день ее свадьбы. Плащ остается.
Гэвин вздохнул:
— Тогда спускайся на кухню и выпей со мной кувшин вина. Сегодня ночью в моей постели будет нежная девственница, — его брови игриво шевельнулись. — Я бы не отказался от порции или шести.
Баллард вышел из спальни:
— Я в любой день предпочту морское чудовище девственнице. Тебе понадобится что-нибудь покрепче вина.
Они оказались вдвоём на кухне, пропитанной ароматами свежеиспеченного хлеба, шафрана и корицы. Гэвин распахнул дверцу буфета, открыв накрытое полотенцем блюдо. Он заглянул под ткань и присвистнул:
— Думаю, Магда здесь волшебница, а не Эмброуз. Она испекла пироги с инжиром для празднования.
Баллард сел на свое обычное место за столом:
— Она разорвет тебя от глотки до пупка, если ты украдешь хотя бы крошку с этой тарелки. Принеси нам вино, которое ты обещал.
Гэвин ухмыльнулся и отправился в кладовую. Он вернулся с полным кувшином и двумя кубками. Баллард налил, и мужчины выпили друг за друга, осушив первую чашу.
Баллард наслаждался временем, проведенным со своим сыном, этим многослойным духом товарищества, существующим не только между родителями и детьми, но и между двумя уставшими от сражений воинами, которые столкнулись с общим врагом и вскоре пришли к общему концу. Он хотел бы встретиться с ним в одиночку.
Они вели светскую беседу, Баллард рассказывал истории о различных свадьбах, на которых он был вынужден присутствовать по соображениям вежливости и политики:
— Я удивлен, что помню половину из них, — сказал он. — Я был свидетелем большинства этих торжеств. Как и все остальные.
Гэвин наполнил их бокалы в четвертый раз:
— Это не свадьба, если ты не можешь опустошить запасы вина и эля хозяина за вечер.
Эмброуз обнаружил их через несколько минут. Он посмотрел на кувшин и достал третий кубок из одного из многочисленных шкафов Магды.
— Скажите мне, что есть еще. Я только что сбежал от стаи гарпий.
Баллард моргнул:
— Ты ходил в будуар? Ты хотел умереть? — он, не дрогнув, сталкивался с армиями, наполненными берсеркерами, но не посмел бы приблизиться к будуару невесты до свадьбы.
Колдун раздулся, как гадюка:
— Я был в коридоре, направлялся к лестнице и занимался своими делами. Магда заманила меня в эту смертельную ловушку своей милой улыбкой.
Гэвин поперхнулся вином. Сильный удар по спине от отца, и он прочистил горло.
— Это должно было быть предупреждением тебе, — сказал он между приступами хриплого смеха.
Эмброуз вылил остатки вина в свой кубок и осушил его до дна. И ухмыльнулся мужчинам:
— Что ж, вот предупреждение от самой великой демонессы: будьте в большом зале к тому времени, как Цинния доберется до мезонина, и вам лучше быть в состоянии стоять, не покачиваясь.
Лицо Гэвина побледнело. Он вскочил со своего места и покачнулся. Баллард и Эмброуз застонали в унисон.
— Я не пьян, — заверил он их.
Эмброуз бросил взгляд на Балларда, который пожал плечами:
— Он не должен быть пьян. Это была всего лишь одна бутыль, разделенная между нами, — он криво улыбнулся своему сыну. — Я бы сказал, что ты страдаешь от предсвадебных страхов.