Он смотрел на нее поверх своих сцепленных рук, пристальный, как стервятник.
— Дон Джименин посчитал, что было бы нечестно передавать их нам сразу, после того, как вы погасили последний долг. Он хотел дать вашей семье время прийти в себя.
Было бы чистой удачей, если бы к тому времени, как она покончит с этим мерзким делом, у нее не снесет крышу.
— Нечестно? — счет смялся в ее руке, прежде чем она разжала пальцы, увидев встревоженное выражение лица Хильдебрандта. — Джименин не узнал бы милосердие, даже если бы оно разорвало его пополам, — боги, как бы она хотела, чтобы ее звали Черити [прим. Charity — милосердие].
Хильдебрандт осторожно потянулся за счетом, но отступил, когда Луваен оскалила на него зубы. Она разделила документ и передала ему последнюю страницу.
— Это поддельный вексель. Я знакома с подписью моего отца, и это не она.
Он сделал вид, что изучает пергамент, прежде чем покачать головой.
— Подпись слишком похожа на его предыдущие, чтобы ее проигнорировать, госпожа.
Она швырнула бумагу на стол.
— Я говорю вам, что мой отец не подписывал этот документ. Даже он знает, что такое предприятие провалится. Груз льда, доставленный с севера в разгар лета? Правда? — нелепость инвестиционной схемы убедила ее в фальсификации. — Что он сказал перед тем, как вы послали за ним своих судебных приставов?
— То же самое, что и вы. Дон Джименин, однако, представил свидетеля, который дал показания под присягой, что он присутствовал, когда ваш отец ставил подпись.
— Я просто готова поспорить, что он так и поступил, — сказала она. — Бросьте достаточно монет, и люди будут клясться, что катались на летающей корове на закате.
Магистр вздохнул и собрал бумаги вместе, разглаживая и раскладывая их в аккуратную стопку.
— Независимо от вашего мнения о деловой практике Дона Джименина, долг остается открытым. Мерсер Халлис останется заключенным в башне должников до тех пор, пока не будет произведен платеж, — он сделал паузу и отодвинул свой стул от стола. — Дон Джименин заявил, что его предложение о прощении долга остается в силе, если ваш отец согласится на брак между ним и вашей сестрой Циннией. Он заплатит по векселю в качестве выкупа за невесту.
Вымогательство не так тонко скрыто за ложно-великодушным жестом. Хильдебрандт напрягся в своем кресле, когда Луваен уставилась на него прищуренными глазами. Она задавалась вопросом, как сильно сопротивлялся бы магистр, если бы она потянулась через стол и обхватила руками его горло. С другой стороны, в убийстве посланника не было никакой пользы. Благодаря Балларду и Гэвину ее лучшая месть заключалась в том, что она узнала, что победила Джименина во второй раз.
Она сунула руку в карман плаща и бросила на стол полный кошелек. Он ударился о поверхность с удовлетворительным стуком.
— Составьте индоссамент. Я принесла оплату [прим. Индоссамент — передаточная надпись на векселе, по которой все права по нему передаются другому лицу].
Она ухмыльнулась, когда пустые глаза Хильдебрандта округлились. Он вытаращил глаза, когда она отсчитала требуемую сумму.
— Это большие деньги, госпожа. Где вы их взяли?
— Ваша единственная забота, магистр, заключается в том, что я могла погасить долг, — она прекратила считать, пока он зачарованно наблюдал за ней. — Вы планируете составить индоссамент и вызвать свидетеля? Или мне нужно пойти туда и заманить в ловушку одного или двух клерков?
Его тонкие губы сжались в тонкую линию, и он встал, чтобы позвать трех писцов. Луваен нетерпеливо ждала, пока один из писцов составлял копии соглашения об индоссаменте. После подписания, засвидетельствования и обмена денег, магистр скрепил документ печатью Торгового дома. Он передал один из них Луваен.
— Вы можете предъявить это судебному приставу, который затем освободит вашего отца. Как и прежде, один экземпляр останется в Торговом доме. Другой будет отдан Дону Джименину, — он испытывал такое же облегчение, как и она, от того, что их сделка была завершена.
Луваен встала, сунула свою гораздо более легкую сумочку в карман плаща и схватилась за документ так, как будто от этого зависела ее жизнь. Свобода ее отца зависела от этого.