Нив сунула ей в руку чашку чая и помогла снять сумку с плеча.
— Слава богам, ты вернулась. Прошлой ночью я не спала всю ночь, думая, как освободить твоего отца, — она подтолкнула Луваен к одному из стульев за кухонным столом и заставила ее сесть, прежде чем отправиться к очагу и разжечь огонь. — Я вмешалась и вторглась в ваш дом. Просто выгони меня, когда будешь готова.
Уставшая от путешествия и все еще взбешенная тем, что ей пришлось выкупать своего отца из тюрьмы, Луваен была слишком рада помощи.
— Пожалуйста, останься, Нив. Ты завариваешь прекрасный чай, и я рада твоей компании так же, как и папа.
Мерсер сидел рядом со своей дочерью нехарактерно суровый:
— Ты не должна быть здесь, Лу.
Его стенания раздражали ее, и резкие слова замерли на ее губах до того, как Нив прервала ее. Она предостерегающе погрозила Мерсеру пальцем:
— Не будь дураком, старик. Конечно, она должна быть здесь. Она и Цинния — единственные, кто может вытащить тебя из башни, — она озадаченно посмотрела на Луваен. — Хотя я впечатлена превратностями судьбы. Ты вернулась домой, когда Торговый дом прислал судебных приставов за твоим отцом. Я думала, что для этого понадобится, по меньшей мере, неделя пути.
— Так и есть, но мне немного помог колдун де Совтера.
Настала очередь Мерсера выглядеть озадаченным:
— Тебе не нравится магия.
Сколько раз за последние несколько месяцев она делала подобное заявление, а затем проглатывала эти слова?
— Нет, не нравится. Но в этом есть своя польза. Я не покидала Кетах-Тор, пока не увидела тебя в тюремной камере, — две пары бровей поползли вверх от ее заявления, и она улыбнулась. — Почему бы тебе не присесть со своей чашкой, Нив. Это потребует долгого объяснения.
Она начала со своей обратной поездки в Кетах-Тор, после того как оплатила первый вексель Джименина. В ее истории были все задатки сказки. Проклятие, наложенное мстительной женщиной и едва сдерживаемое могущественным колдуном, который мог остановить старение на века, разрушающийся замок, волшебные зеркала и добрая, красивая девушка, которая влюбилась в мужчину, превратившегося в зверя.
Реальность была волшебной, но совсем не очаровательной. У Луваен развилась стойкая ненависть к розам. Ее добрая и красивая сестра ждала раннего вдовства. Мужчина, который женился на ней, умрет, как мужчина, и возродится существом прямо из кошмара, таким же, как отец, который пожертвовал собой, чтобы спасти его. Она опустила те места в своем рассказе, где она чуть не утонула в пруду, а Гэвин пытался ее убить. Мерсер уже смотрел на нее широко раскрытыми глазами и был бледен.
— Эмброуз, колдун, дал мне еще одно заколдованное зеркало, прежде чем я ушла. Я могу призвать Циннию. Ты хотел бы ее увидеть?
Мерсер с готовностью кивнул в ответ на ее предложение. Она достала зеркало из сумки, размотала защитную ткань и протянула ему. Серебряная подложка сверкала на солнце, подчеркивая изящный орнамент в виде завитков, выгравированных мастером-серебряником столетия назад.
Мерсер схватился за ручку, как будто она могла расколоться. В стекле отразилось его мрачное лицо. Он облизнул губы:
— Что я должен сказать?
Она улыбнулась:
— Оно заколдовано, чтобы подчиняться только моим приказам. Смотри, — она наклонилась к зеркалу и четко сказала: — Покажи мне Циннию.
Нив встала со своего места, чтобы присоединиться к ним, когда они смотрели, как стекло покрывается густым туманом. Луваен подняла руку, готовая прогнать образ, если они застукают Циннию в щекотливый момент. Ей повезло: когда туман рассеялся, она увидела свою сестру, мирно сидящую в кресле у камина в будуаре. Гэвин сидел на низком табурете у ее ног, положив голову ей на колени, и, закрыв глаза от блаженства, когда она запустила пальцы в его волосы.
— О, как мило, — сказала Нив.
В глазах Мерсера заблестели слезы.
— Моя прекрасная дочь. Какая чудесная невеста из тебя, должно быть, получилась.
Луваен кашлянула, чтобы унять комок в горле.
— Она была прекрасна, как всегда. Счастлива выйти замуж за человека, которого любит, но жаль, что тебя там не было. Она бы вышла замуж за Гэвина в Монтебланко, если бы могла, папа.