Луваен начала скручивать новую нить, наблюдая, как она заполняет катушку.
— Я дочь торговца, так что позволь мне изложить это в терминах торговца. Если я обнаружу, что ты опробовал товар до того, как купил, я убью тебя голыми руками, — она перестала прясть и полностью сосредоточилась на нём. — И теперь ты знаешь, чего ждать.
С серьёзным выражением лица Гэвин кивнул:
— Я всегда это знал, госпожа Дуенда, и я верю вам, — он ещё несколько раз погладил лезвие, прежде чем собрать всё вместе с ремнем, встал и поклонился. — Госпожа, я желаю вам спокойной ночи.
Гэвин прошёл мимо Балларда, направляясь к выходу.
— Отец, — сказал он, — встретимся утром на спарринге, — он посмотрел на Луваен. — Мне нужна практика.
Баллард проводил его взглядом, прежде чем войти в комнату.
— Вы хорошо поговорили?
Её нога не сбилась с ритма на педали.
— Хорошо. Я угрожала убить его, если он скомпрометирует Циннию, — она попыталась не улыбнуться, когда его брови поднялись, и он опустился в кресло напротив неё.
— Ах, вы всё лучше узнаёте друг друга, превосходно.
Тогда она рассмеялась:
— Вы не заботитесь о здоровье вашего сына?
Баллард вытянул ноги в своей обычной позе и сложил руки на животе.
— Его здоровье меня очень беспокоит. Я также очень верю в его способность позаботиться о себе, — его взгляд заострился. — Мне кажется, вам чего-то не хватает в отношениях с сестрой.
Луваен второй раз оборвала нить пряжи, но на этот раз совсем отказался от прядения.
— Что вы об этом знаете? — пробормотала она, оскорбленная его замечанием.
— Достаточно, чтобы знать, что Цинния Халлис так же умна и разумна, как и красива. В этом замке нет ни одного человека, который не верил бы, что она может принимать разумные решения, если у неё будет такая возможность… кроме вас.
— Это не правда, — Луваен встала и оттолкнула прялку в сторону с такой силой, что та чуть не опрокинулась.
Баллард остался в расслабленной позе, выражение его лица было спокойным.
— Да? У меня были суки-гончие, которые охраняли щенков с меньшей свирепостью, чем вы эту девушку.
Она почти наступила ему на пальцы ног, заставляя его выпрямиться и подтянуть ноги, когда встала у его колен, уперев руки в бёдра.
— Когда защита стала чем-то плохим, де Совтер? — Луваен захотелось ударить его, второй раз расквасить ему нос за критику. В то же время ей хотелось плакать от мысли, что он, вероятно, прав.
— Когда это душит того, кого вы пытаетесь защитить, — бледная рука потянулась и нежно огладила одну из складок её платья, прежде чем отодвинуться. Глаза Балларда так потемнели, что Луваен больше не могла различить зрачки от радужки. — Я могу сказать вам по горькому опыту, госпожа, что если вы не отпустите её, то потеряете навсегда.
Луваен с трудом сглотнула и прогнала слёзы.
— Она меня пугает. Всё, что могло случиться…
— Но не произошло.
— Потому что я защищаю её.
Он покачал головой:
— Нет, потому что вы хорошо её научили. Она сказала нам, что вы растили её с пяти лет. Признайте её суждение и похвалите себя за то, что укрепили его, чтобы она могла держаться самостоятельно без того, чтобы вы держали её за руку.
Луваен склонила голову, прежде чем встретиться взглядом с Баллардом.
— Я не говорю, что вы правы, но я приму ваши слова во внимание.
Знакомая напряжённая улыбка изогнула его губы.
— Справедливо. Кроме того, я не хотел бы нести ответственность за то, что вы воспламенились потому, что признали, что я, вероятно, прав.
Она хмыкнула:
— Очень смешно.
Предложение почитать ему вертелось на кончике её языка и исчезло, когда она увидела, как чёрная виноградная лоза, лежавшая под его глазом, внезапно зашевелилась. Она поднялась по внешнему изгибу века, рассекла бровь пополам и исчезла в линии роста волос. Она тяжело вздохнула.