Он закончил мыться, откинулся на спину, чтобы насладиться новым теплом, и поел, наблюдая, как Луваен добавляет горячие камни в медный таз. Она несколько раз окунула палец в воду, чтобы проверить температуру, прежде чем отнести таз к ванной и поставить его на доску рядом с пустой посудой. Баллард вяло запротестовал, но она проигнорировала его, когда убрала его наполовину полный кубок и тарелки с доски.
У него перехватило дыхание, когда она сделала паузу: на её лице отразилось задумчивое выражение, от которого её глаза потемнели, став серыми, как дождевые тучи. За то время, что она жила в его доме, он обнаружил, что она была настойчивой, откровенной и отчаянно защищала его. Он не знал, что она переменчива. Эта внезапная перемена в настроении удивила его.
— Что не так?
Она наклонилась к нему, и ее дыхание защекотало его щеку.
— Вы испачкали лицо медом.
Ее губы мягко прижались к уголку его рта. Каждая мышца в теле Балларда напряглась, когда кончик ее языка скользнул, слизывая липкий мед. Все закончилось прежде, чем он смог вдохнуть воздух в свои изголодавшиеся легкие. Луваен отстранилась все еще с серьезным выражением лица и провела языком по губам.
Баллард низко зарычал и схватил ее за запястье, когда она выпрямилась:
— Луваен, я изменился из-за потока — уже не мужчина, но все еще с мужскими желаниями, мужским голодом, — пальцами он сжал ее тонкое запястье, притягивая ее обратно к себе. — Если ты не хочешь оказаться на спине в моей постели со мной между твоих ног, ты возьмешь свою одежду и уйдешь.
Он не хотел давать ей выбора, шанса сбежать из его комнаты в коридор, где ледяной воздух достаточно прочистит ей голову, чтобы она поблагодарила богов, которым поклонялась за отсрочку от подчинения монстру, который когда-то был человеком. Он хотел ее под собой, жаждал эти длинные ноги, крепко обхватывающие его за талию, когда он будет брать ее. Он был быстрее, чем она думала. Прикованный к надвигающейся бесчеловечности, он обрел нечеловеческую скорость и силу. Она и трех шагов не сделает, как он выскочит из кадки, заперев ее вместе с собой в комнате. Его ноги напряглись в животном предвкушении погони. Его сердце тяжело билось о ребра.
Он желал ее, был почти поглощен этим. Она была катализатором всех его фантазий и мастурбационных удовольствий с тех пор, как нанесла на карту его лица разрушенный рельеф своими руками. Тем не менее, чего он хотел больше всего этого, так это ответного желания, знания того, что она горела для него так же сильно, как и он для нее. Тщетная надежда, но он прожил жизнь, отчаянно цепляясь за надежду руками.
Запястье Луваен дернулось в его хватке. Баллард отпустил ее, полностью ожидая, что она замахнется кулаком и врежет ему, прежде чем выйти из его комнаты в яростном гневе. Вместо этого ее взгляд смягчился, она посмотрела на кровать и снова на него. Дюжина эмоций отразилась на ее обаятельном лице: неуверенность, странная печаль и, что самое сильное, то же самое желание, от которого закипела его кровь и лишила рассудка.
Он уже наполовину вылез из воды, когда стук в дверь разрушил чары, державшие их обоих в плену. Луваен отпрыгнула от бочки, ее лицо ничего не выражало. Баллард рухнул обратно на табурет, выплеснув часть воды через край ванны. Он оттолкнул доску от края, и она упала. Еще больше воды брызнуло на пол, когда таз откатился в сторону, разбрасывая камни. Прикрыв глаза одной рукой, он попытался не закричать от разочарования.
Дверь открылась, и быстрые шаги, пересекающие комнату, на этот раз принадлежали Магде. Баллард не открыл глаз, даже когда почувствовал, как ее взгляд прожёг в нем дыры.
— Я пришла за посудой. Что здесь произошло?
В спокойном голосе Луваен не было и намека на смятение, о котором она поведала ему всего несколько мгновений назад.
— Я споткнулась и сбила доску с ванны.
— Ну это случается и с лучшими из нас. Я помогу вам прибраться.
Баллард опустил руку, но закрыл глаза и откинул голову на край бочки. Эрекция, которая почти согнула его пополам, смягчалась. Несвоевременное вмешательство Магды позаботилось об этом. По крайней мере, она не стала бы срывать с него шкуру каким-нибудь нежелательным комментарием о состоянии его возбуждения. Неутолимые вожделения Гэвина были для нее постоянным источником развлечения. Все, что ему было нужно, чтобы закончить быстро ухудшающийся день, — это чтобы она поиздевалась и над ним.
Она неодобрительно хмыкнула:
— Ты собираешься томиться там до ужина?
— Да, — отрезал он.
Ответ Луваен смягчил его:
— Он нуждается в бритье. Если ты сможешь достать нож и ремень, я подогрею воду в тазу. Ты можешь вымыть ему волосы, пока я затачиваю лезвие. Так мы закончим быстрее.