— Спасибо, — она посмотрела на рубиновую жидкость в чашке и понюхала. Ее голова откинулась назад от дыма, а глаза наполнились слезами. Она сунула кубок Эмброузу. — Нет, спасибо. Я думаю, что предпочту утонуть, чем отравиться.
Он подтолкнул кубок обратно:
— Мои яды сладкие.
Баллард выхватил кубок у нее из рук и понюхал содержимое. Как и Луваен, он попятился назад и повернул голову, чтобы прокашляться.
— Что это за моча? — спросил он, когда перевел дыхание.
Луваен нахмурилась:
— Вероятно, что-то, что он сделал с ядом и чешуей самой злобной гадюки в мире.
— О, у вас есть близнец? — на этот раз Эмброуз сделал большой шаг за пределы досягаемости удара.
Баллард издал сдавленный звук, быстро замаскированный фальшивым кашлем. Луваен шлепнула его по руке. Ее признательность за резкую колкость Эмброузу, наряду с затянувшейся благодарностью за то, что он нашел время приготовить что-то, чтобы помочь ей почувствовать себя лучше, смягчила ее раздражение. Занятия любовью с Баллардом оставили ее удовлетворенной, довольной и такой усталой, что она была уверена, что проспит несколько месяцев. Она могла бы использовать тонизирующее средство, даже если бы оно действительно воняло, как мертвечина. Она взяла кубок у Балларда.
— Это так же плохо на вкус, как и пахнет? — спросила она.
Глаза Эмброуза сверкнули десятью оттенками злобы:
— Хуже.
— Я так и думала. Как скоро я упаду замертво после того, как выпью его? — она проигнорировала внезапный хмурый взгляд Балларда и не сводила глаз с колдуна.
— Если мне повезет, я стану свидетелем этого приятного события до того, как господин отправит меня в последний путь.
— Я должен был сделать это в тот момент, когда открыл дверь, — пробормотал Баллард.
Луваен зажала ноздри и поднесла чашку к губам. Мышцы ее горла напряглись, а желудок предупреждающе сжался. Она сердито посмотрела на Эмброуза поверх края кубка.
Баллард погладил ее по руке:
— Тебе не обязательно это пить, моя красавица.
Веселый взгляд Эмброуза на мгновение посерьезнел и заострился, прежде чем он пожал плечами:
— Это полностью зависит от вас, госпожа. Если это вас ободрит, то ваша сестра вне себя от любопытства, как вы поживаете. Вам следовало бы как можно скорее появиться внизу.
Она залпом выпила тонизирующее средство.
— Божьи подштаники, — прохрипела она и тут же сжала губы, когда ее желудок скрутило, а рот наполнился слюной.
Баллард поймал чашу, когда та выпала из ее онемевших пальцев.
— Луваен?
Она не осмелилась открыть рот, чтобы ответить ему. Если бы она это сделала, то пойло в ее животе снова поднялось бы. Эмброуз явно обрадовался ее огорчению. Если бы у нее не закружилась голова от мысли, что его мерзкое варево будет подниматься хуже, чем опускаться, ее бы вырвало на его ботинки.
Тошнота прошла, оставив ее с растущим чувством бодрости и легкости. Сонливость, грозившая сомкнуть веки, исчезла вместе с вялостью, отягощавшей ее мышцы. Она посмотрела на Эмброуза с новым восхищением:
— Работает.
Он фыркнул, оскорбленный ее удивлением:
— Конечно, работает. Это простой отвар. Любая живая бестолочь, у которой есть пальцы на левой руке, знает, как его варить. Ваша мать, вероятно, делала такое, когда только приступила к учебе. Трудность не в создании, а в том, чтобы удержать это в своем животе.
— Спасибо… думаю так и есть, — стремясь избавиться от неприятного привкуса во рту, она оставила обоих мужчин в коридоре. В маленьком шкафчике возле очага хранились личные вещи — щетка и расческа, ручное зеркальце и ленты для волос, которые она взяла с собой во время своей второй поездки в Кетах-Тор, а также небольшая коробочка с крупной солью и измельченным розмарином.
Баллард вернулся и обнаружил, что она энергично чистит зубы двумя последними ингредиентами. Он подождал, когда она выплюнет последние остатки воды для полоскания в огонь, прежде чем заговорить.
— Эмброуз предупредил меня, что если я поцелую тебя, то пожалею.
Луваен сунула в рот сушеный лист розмарина и жевала до тех пор, пока от вяжущей травы у нее не защекотало язык.
— Это общее утверждение или просто ссылка на его отвратительную стряпню?
Баллард усмехнулся и подошел, чтобы встать позади нее.
— Трудно сказать. Он был бы неправ, если бы это было первое. Я нисколько не сожалею о том, что целовал каждую частичку тебя. Я намерен делать это как можно чаще, — он погладил ее по руке, оставляя за собой след из мурашек. — Если второе — что ж, я готов рискнуть.