Изабо опустилась на колени, тяжело дыша, лицо покраснело, рот был измазан кровью Балларда.
— Боги, я ненавижу вас, — выдохнула она, схватилась за живот и вцепилась в одну из своих служанок. Розовый цвет сошел с ее кожи, оставив ее пепельно-бледной.
Встревоженный Баллард присел перед ней на корточки:
— Изабо?
— Отойдите от меня, — прошептала она и обхватила себя руками за талию. — Ребенок. Больно.
Баллард вскочил на ноги:
— Позовите Магду и найдите повитуху, — приказал он служанкам. Они уставились на него, разинув рты и не двигаясь. — Сейчас же! — проревел он.
Одна выбежала из комнаты, в то время как другая убрала волосы Изабо с ее вспотевшего лица. Баллард обхватил ножницы рукой, сделал вдох и дернул. Боль, струящаяся по его руке, распространилась на спину и вниз по боку, сопровождаемая алым потоком. Он отбросил ножницы в сторону. Изабо ударила его, когда он поднял ее на руки и отнес в постель. Он осторожно уложил ее и отступил назад, чтобы оставшаяся служанка могла устроить ее поудобнее.
Бледная, как отбеленное белье, Изабо уставилась на него с кровати:
— Я надеюсь, что он умрет, — сказала она. — И что я тоже умру. Тогда я буду свободна, а у вас ничего не останется, — она отвернулась лицом к стене, вцепившись пальцами в простыни.
Служанка мягко заговорила:
— Роды ее ноша, господин. Теперь вам здесь не место.
Он кивнул и вышел из комнаты. В коридоре было темно и прохладно, и это помогло ему прояснить мысли. Запах меди щекотал его ноздри, а кровь из раны стекала и падала на пол ровными каплями. Он молился, как когда-то молилась Изабо, не о смерти, а о жизни.
-----*****-----
Эмброуз посмотрел на Балларда и Гэвина, неодобрение читалось в каждой черточке его обветренного лица. Он уравновесил мерцающий шар фиолетового света на кончиках пальцев. Тот вращался и подпрыгивал, выбрасывая голубые искры из своего центра.
— В последний раз, когда вы двое сражались за один из них, Магде пришлось зашивать руку Гэвина, и ты сломал запястье, — он оглядел большой зал, отметив, что стол и скамьи были сдвинуты к стенам, а камыши отодвинуты в сторону, открывая каменный пол. — Не забудь о мебели, которую тебе пришлось потом ремонтировать. Ты уверен, что хочешь это сделать?
Баллард пожал плечами:
— Гэвин сломал мне запястье, а не я.
Гэвин ударил по шару. Тот облетел вокруг спины Эмброуза, прежде чем скакнуть перед Гэвином и отлететь вне досягаемости.
— Мы уверены. В отличие от отца, я уже давно не получал удовольствия от хорошей стычки или драки.
— Когда ты в последний раз видел, чтобы я дрался с кем-нибудь, кроме тебя? — глаза Балларда сузились при виде хитрой усмешки сына.
— Ты переспал с вдовой Дуендой. Скажи мне, что это была не стычка. Наполовину утонувшая и наполовину мертвая — это женщина, которая бегала за тобой, пока ты не сдался.
Баллард размял мышцы, готовясь к предстоящему матчу, и проигнорировал комментарий Гэвина. Мальчишке не следовало знать о том, что происходит в его спальне, и Баллард не собирался его просвещать.
— Не рассчитывай на то, чтобы выиграть игру, сынок, — он подал знак Эмброузу, который швырнул искрящийся шар через большой зал. Он проворно отскочил в сторону, когда хозяин и наследник Кетах-Тора бросились за ним.
Игра была идеей Балларда, способом научить Гэвина боевым навыкам, выходящим за рамки владения мечом и верховой ездой. Она требовала скорости, ловкости и выносливости. Правила были просты: нужно гоняться за быстро летящим шаром, пока не поймаете его, все время мешая противнику сделать то же самое и не давая ему отобрать его у вас силой. Гэвин с энтузиазмом воспринял это упражнение, взволнованный возможностью противопоставить свои навыки своему обученному войной отцу. По мере того, как он достигал зрелости, игра становилась все сложнее, все более жестокой, пока не стала напоминать не благородное развлечение, а уличную битву, где единственным истинным правилом было победить.
Сам шар был отвратительной штукой, он метался со скоростью колибри. Дьявольское создание, появившееся в комнате зелий Эмброуза поздно ночью, ускользало от захвата, плюясь голубыми искрами, как будто смеясь над усилиями своих преследователей. Оба мужчины вскоре поняли, что поймать шар — это только половина задачи. Удержать его было так же трудно. Танцующие искры посылали острую боль через руку вверх, заставляя мышцы дергаться в конвульсиях, и иногда добыча становилась охотником. Баллард вывихнул два пальца в одной игре, когда шар развернулся и ударил его по руке. Гэвин потерял задний зуб, когда шар пролетел через всю комнату прямо на него. Он пригнулся недостаточно быстро и посчитал, что ему повезло, так как вместо сломанной челюсти у него выпал всего лишь один зуб.