Его улыбка медленная, довольная.
— Хорошая игрушка.
Похвала накрывает меня, и я чувствую, как проваливаюсь глубже в это странное, парящее состояние, где ничего не имеет значения, кроме как доставить ему удовольствие, заслужить его одобрение, принять всё, что он мне даёт.
Вибратор внезапно переключается на самую высокую настройку, и я вскрикиваю, моя спина выгибается над диваном. Мои пальцы впиваются в подушки, пока волны удовольствия обрушиваются на меня, нарастая к пику, которого я отчаянно хочу достичь.
— Ещё нет, — напоминает мне Кольт, его голос — единственный якорь в море ощущений. — Ты не кончишь, пока я не скажу.
— Я не могу... — слёзы колят уголки глаз. — Пожалуйста, я не могу сдерживаться.
— Можешь, — настаивает он, его рука перемещается с моего бедра, чтобы обхватить моё лицо. — Потому что я тебе приказал. Потому что ты моя, и я контролирую тебя.
Собственничество в его словах посылает во мне ещё один прилив жара. Я дрожу теперь, всё моё тело вибрирует от нужды.
— Скажи мне, кто ты, — требует он, его большой палец касается моей нижней губы.
— Твоя игрушка, — задыхаюсь я, слова текут легко, без барьеров между мыслью и речью. — Твоя хорошенькая игрушка.
— А что делают игрушки?
— Они... они доставляют удовольствие своим хозяевам, — мой голос звучит отстранённо, мечтательно, как будто он принадлежит кому-то другому.
— Верно, — его одобрение ощутимо, оно накатывает на меня волнами. — И прямо сейчас ты доставляешь мне удовольствие, ожидая. Оставаясь прямо на этой грани, пока я не решу, что ты заслужила разрядку.
Я киваю, не в силах больше произнести ни слова. Мир сузился до этого момента, этого мужчины, этой всепоглощающей потребности. Ничто другое не существует и не имеет значения.
Кольт наклоняется ближе, его губы касаются моего уха.
— Ты проваливаешься в сабспейс, Тесс. Ты знаешь, что это?
Я слегка качаю головой, не доверяя своему голосу.
— Это то место, где ты должна быть, — бормочет он. — Прямо здесь, бездумная от нужды, полностью в моей власти.
Вибрации без предупреждения толкают меня за грань. Мир раскалывается на белое, обжигающее удовольствие, когда моё тело предаёт меня. Я кончаю сильно, волны экстаза проносятся сквозь меня, пока мой разум регистрирует происходящее с запоздалым ужасом.
— Я... я не могу... — Мои слова растворяются в прерывистом стоне, когда моя спина выгибается над диваном. Мои бёдра сжимаются, тело бесконтрольно трясётся, пока оргазм пронзает меня.
Кольт не останавливает вибратор. Он прижимает мою голову к своей груди, позволяя мне стонать в его рубашку, пока он наблюдает, как я разваливаюсь на части. Только когда я оседаю обратно на подушки, дрожащая и опустошённая, он наконец выключает вибратор.
Внезапная тишина кажется оглушительной.
Он цокает языком, и этот тихий звук почему-то опустошает сильнее, чем если бы он кричал.
— Посмотри на себя.
Я не могу встретить его взгляд. Стыд обжигает меня — не из-за удовольствия, а из-за неудачи. Моё первое настоящее испытание, и я не смогла выполнить даже одно простое правило.
— Не смогла сдержаться ради меня, — его голос становится ниже, с оттенком разочарования, который режет больнее, чем гнев. — Какая же ты жадная маленькая шлюха.
Мои щёки горят от унижения.
— Мне жаль, — шепчу я, слова кажутся жалко неадекватными.
— Жаль? — Он смеётся, низкий звук без юмора. — Тебе ещё не жаль. Но будет.
Его пальцы хватают мой подбородок, заставляя смотреть на него. Его глаза стальные, пронзающие любую защиту.
— Я разрешил тебе кончить?
— Нет, — мой голос едва слышен.
— Нет?
Я тяжело сглатываю.
— Нет, ты не давал мне разрешения.
— А ты всё равно сделала это, — его большой палец проводит по моей нижней губе, нежное прикосновение противоречит его жёстким словам. — Взяла то, что не было предложено. Кем это тебя делает?
— Непослушной, — шепчу я.
— Верно, — его пальцы скользят по моему горлу, слегка останавливаясь там, где пульс колотится под кожей. — А что происходит с непослушными игрушками?
По мне пробегает дрожь, которая не имеет ничего общего с остаточными толчками, всё ещё проходящими по моему телу.
— Их наказывают.
— Очень хорошо, — его одобрение, даже в этом контексте, посылает по мне извращённый трепет. — По крайней мере, ты понимаешь последствия своих действий.
Он наклоняется ближе, его дыхание тёплое у моего уха.
— Я накажу тебя сейчас, Тесс. Не потому, что я злюсь, а потому, что тебе нужно учиться. Потому что ты стоишь усилий, чтобы тебя учить.