— Итак, дети, — произнесла воспитательница, глядя на мальчиков. — Сейчас я с каждым из вас переговорю. Марко — ты первый, — она поманила его за собой к окну, пока Рилинд и Бранимир остались сидеть на кровати и хмуро смотреть в их сторону.
Оказавшись наедине с ребёнком, воспитательница стала внешне спокойно расспрашивать Марко:
Пожалуйста, расскажи, что, по-твоему, случилось. Только ничего не придумывай.
Марко опустил глаза и молчал, не решаясь рассказать правду. Он отчасти понимал, что наговорил лишнего и спровоцировал противников, но он не понимал всей глубины своего поступка.
Что же ты молчишь? Ты обижал Рилинда?
Марко, всё также смотря в пол, отрицательно покачал головой.
Нет? — уточнила воспитательница. — Ты мне говоришь правду?
Марко после пары секунд раздумий пожал плечами.
Что ты сделал? Ты подошёл к мальчикам, что было потом?
Я смотрел.
Смотрел, как они играют?
Да.
Что было потом? Ты им нечаянно помешал?
Мальчик молчал и никак не давал понять, «мешал» или «нет».
Что было потом?
Марко нерешительно взглянул на воспитательницу.
— Меня Бранимир ударил локтем.
— Он это сделал специально?
Марко пожал плечами.
Что ты сделал после того, как Бранимир тебя ударил локтем? — спросила воспитательница.
Стукнул Бранимира, — буркнул Марко, глядя себе под ноги.
Бранимира? — удивилась воспитательница. — А почему тогда плакал Рилинд? Ты сказал ему что-то обидное?
Марко пожал плечами.
Ты разговаривал с Рилиндом? — задала уточняющий вопрос воспитательница.
Мальчик кивнул.
Что ты ему сказал такого, что он заплакал?
Я сказал, — негромко ответил Марко, — что они, ничего не делают.
Воспитательница нахмурилась, силясь понять, что хотел этим сказать мальчик.
Кто ничего не делает? — уточнила она.
Албанцы, — едва слышно произнёс Марко.
И чего они не делают?
Не работают, — буркнул мальчик и искоса посмотрел на воспитательницу.
Воспитательница, которой пришлось вплотную наклониться к Марко, чтобы слышать его ответы, выпрямилась. Похоже, Бранимир сказал правду, и слова «проклятые албанцы» произносились. Но об этом она спрашивать не будет, ей и так уже всё ясно.
Кто тебе сказал, что албанцы ничего не делают? — она понимала, что мальчик до таких мыслей не сам дошел.
Папа и мама, — последовал ответ.
Дома?
Марко кивнул.
А ещё кто говорит так?
Друзья, — выдавил из себя Марко.
Чьи друзья?
Папы и мамы.
Теперь картина была ясна. Ребёнок стал жертвой разговоров своих родителей и их приятелей, испытывающих нетерпимость к другим национальностям. И если они, такие темы обсуждали в узком кругу, то их сын, выдал всё услышанное в кругу детей тех национальностей, которые и подвергались резкой критике. Предстоял серьёзный разговор с его родителями. Этот случай нельзя было оставлять без внимания.
Закончив разговор с Марко, она опросила Бранимира и Рилинда для получения полной картины произошедшего, и пока дети обедали под присмотром нянечки, воспитательница сообщила все подробности инцидента заведующей детским садом.
Кошмар какой-то! — выдала та, выслушав подчинённую.
Заведующая достала личное дело Марко и прочитала информацию о его родителях.
Как меня достали эти мигранты, — лицо заведующей было хмурым.
Что, так всё плохо? — поинтересовалась воспитательница у начальницы.
Хорваты, — произнесла заведующая, так, чтобы её могла услышать только воспитательница.
Воспитательница молча кивнула, поняв всё без лишних подробностей.
Направьте родителей Марко ко мне, когда они придут забирать ребёнка, — произнесла заведующая, положив руки на папку с личным делом мальчика.
Воспитательница согласно кивнула и поднялась.
После дневного сна все дети сидели за столиками и ели печенье, запивая его молоком. Наступило время полдника, когда начинали приходить родители и забирать своих детей.
Пока все были заняты полдником, в группу вошла женщина, держащая за руку девочку, которая смотрела слишком уверенно и на детей, и на взрослых. Такой взгляд бывает либо у избалованных детей, либо у тех детей, кого родители считают себе ровней и чересчур много придают значения их мнению. Всё это в один миг пронеслось в голове у воспитательницы, которая, увидев пришедших, поднялась со своего места и пошла им навстречу. Опустившись на корточки перед девочкой, она спросила ту, как её зовут. Та тут же уверено ответила, что её зовут Властой. Рилинд, поднявший глаза на голоса, взглянул на Власту и на мгновение забыл, где он и чем занят. Девочка сияла. Глаза Рилинда загорелись, сердечко гулко застучало, он подумал: «Ух ты! Вот бы она пришла в нашу группу!» Тут его глаза и глаза Власты встретились. Какое-то время они смотрели друг на друга, потом Рилинд отвёл взгляд. Рилинд взглянул на недоеденное печенье. Потом его взгляд перешёл на кружку с молоком. Ах, да, он же полдничает… Тут он услышал, как мать Власты объясняет, что привела свою дочь для того, чтобы посмотреть на новую группу, куда она придёт уже завтра. Рилинд мысленно пришёл в восторг, но тут же себя одёрнул: он мог привлечь к себе ненужное внимание взрослых. Рилинд решительно отпил молока из стакана и откусил печенье. Он слышал, как новенькие стали прощаться с воспитателем, но не обернулся.