Та лишь прошла сквозь него, и продолжила заниматься своими делами.
Ух ты! — воскликнул восхищённый Рилинд, у него даже дух захватило.
Вот это сон! Всем снам сон! Невидимый, неслышимый и летает! Рилинд заторопился. Оставаться дома было неинтересно, поэтому он решил вылететь на улицу и попытать счастья там. Залетев к себе в комнату, Рилинд попытался переодеться в уличную одежду, но руки проходили сквозь неё. Мальчику вдруг стало страшно: а что, если он сейчас посмотрит вниз, а пол исчезнет, и он увидит раскалённый центр Земли с поднимающейся лавой?! Исподволь, буквально одним глазом Рилинд взглянул под себя. Пол был на месте. Это успокоило Рилинда. Ладно, раз одеться не удаётся, придётся вылететь на улицу в домашней одежде и без обуви, ведь тапочки остались стоять возле кресла. Скорее всего, он не будет чувствовать холода, это же сон… Подлетев к входной двери, мальчик хотел взяться за торчащий в замке ключ, но рука прошла сквозь него. Сделав глубокой вдох, Рилинд просунул через дверь сначала руку, а потом и сам оказался в подъезде, сделав в воздухе рывок ногами. Рилинд полетел вниз над ступеньками и вылетел на улицу. Тут он завис и прислушался к своим ощущениям. Нет, холода мальчик не ощутил. Вот и прекрасно, можно лететь дальше! И тут странное явление, начавшее его преследовать после того, как он покинул квартиру, привлекло его внимание. Он видел всё искажённым. Кое-какие детали окружающего мира, которые должны были быть, исчезли, делая всё вокруг более примитивным. Но это же сон! Рилинд взмахнул руками и подлетел к центру их двора, где завис и осмотрелся по сторонам. По дорожкам брели безликие люди. Безликими они были в прямом смысле этого слова: лиц у них не было. Это было необычно, и мальчику потребовалось некоторое время на то, чтобы привыкнуть к такому зрелищу. Хорошо, что такое возможно только во сне! В реальной жизни люди без лиц внушали бы ему настоящий ужас. Впрочем, и сейчас это зрелище отбивало у него желание исследовать мир вокруг, хотя торчать на одном месте было как-то глупо.
Слетаю-ка я к Бранимиру! — решил Рилинд. — Его-то лицо будет на месте!
Такую уверенность мальчик объяснил себе тем, что они же друзья! У друга не может отсутствовать лицо по определению!
Рилинд взмахнул руками и полетел. Чем дальше он улетал от своего дома, тем больше искажался мир вокруг, и знакомый путь к другу всё менее и менее походил на реальный. Это начало беспокоить Рилинда, он замедлил полёт. Или его скорость сама замедлилась? Рилинду показалось, что взмахивать руками стало труднее, словно воздух стал более плотным. Паника ухватила мальчика за сердце. Он попытался лететь быстрее, но обнаружил, что вместо этого замедляется, а потом вообще завис на одном месте. Мир же вокруг стал растекаться, окончательно теряя хоть какие-то очертания, смешивая все свои цвета в единую массу.
И тут Рилинд резко проснулся. Ему было жарко, дыхание его было частым, сердце колотилось в груди. Он осмотрелся по сторонам. Всё в порядке: он в кресле в гостиной, где и уснул, а из кухни доносятся голоса родителей. Он тронул рукой подлокотник кресла, на котором спал, и рука ощутила его жесткость. Это был реальный мир, без тех ужасов, которые он только что видел во сне. Память тут же услужливо нарисовала ему людей без лиц. Рилинд решительно вскочил и пошёл в ванную, чтобы смыть холодной водой остатки кошмара. После этого он не захотел оставаться один, а пошёл к родителям на кухню. В какую-то жуткую долю секунды ему показалось, что папа и мама не увидят его, но это оказалось не так, и спустя полчаса Рилинд и думать забыл про свой сон.
Вечером праздничный стол семьи Ругова был уже не таким, как год назад. Цены взлетели до небес, а заработная плата или не выплачивалась, или выплачивалась частями. Маме на работе вообще выдали заработок натуральным продуктом: мешок муки, мешок сухого молока и консервы.
Как всегда, дверной звонок и телефон были заранее отключены, с дедушками и бабушками они пообщались ещё утром. Рилинд в этом году даже не заикался о том, чтобы сходить в гости к Бранимиру и у него встретить Новый год, да тот и не приглашал его. В семьях обычных граждан на счету каждый динар, и гостям были не рады.
Полночь! Три бокала: два с шампанским и один с детским напитком, — звякнули друг о друга и послышались невесёлые пожелания счастливого Нового года. Как говорится, надежда умирает последней.
Глава десятая
Был май 1990 года, ситуация в стране продолжала ухудшаться. Части Югославской Народной Армии, базирующиеся в Словении и Хорватии, начали принудительное разоружение местных национальных ополченцев, и дело почти дошло до прямого боевого столкновения. Обстановка в мятежных республиках накалилась до предела. В той же Хорватии местные органы власти приступили к увольнению сербов из местных правоохранительных органов, администрации и государственных компаний. Стали появляться исторические хорватские символы и знаки отличия, использовавшиеся ранее хорватской фашисткой ультраправой организацией, известной, как Усташи. Хорватские сербы стали опасаться геноцида.