— Марика, ответь мне! Ты держишься от меня на расстоянии, потому что я албанец?
И Марика, вспыхнув, ответила:
Ты — косовский албанец.
И что с того?
То, что такие, как ты, собрали целую армию и теперь убивают людей в стране!
Я-то тут при чём?
При том!
Что же, по-твоему, все косовские албанцы — сволочи?! Или все албанцы зверства одобряют?! Ты же меня знаешь не первый год, как ты можешь такое думать?! Я же живу среди вас, мы же дружим! Мои родители живут здесь и работают! В чём моя вина, если какие-то мерзавцы убивают?!
Рили, не начинай! — Марика повысила голос, явно злясь. — Не знаю, в чём ты и твои родители участвуют и что одобряют, но я не хочу рисковать! Я больше не могу смотреть на тебя без опаски!
Эти слова были произнесены так громко, что их услышали остальные. Разговоры разом стихли и все посмотрели в их сторону. Рилинд не знал, плакать ли ему от обиды или смеяться от абсурдности заявлений Марики. Обида возобладала, вызвав злость, и, хотя парень был по-настоящему влюблён, продолжать такие отношения было бы невозможно.
— Ты понимаешь, что это всё для нас значит? — зло спросил Рилинд, побледнев.
Да. Нам надо расстаться! — заносчиво заявила девушка.
Бранимир нахмурился и подошел к ссорящейся паре.
Рили? — обратился он к другу. — Всё в порядке?
Нет, — ответила Марика за Рилинда. — Мы с Рилиндом расстались!
Понятно, — кивнул Бранимир. — Бывает.
Не говоря ни слова, Марика развернулась и ни с кем не попрощавшись, ушла прочь. И вместе с ней ушла большая часть тех, кто присутствовал. Рилинда зрелище молча уходящих вслед за его девушкой друзей — бывших друзей! — резануло по сердцу.
Как ты, друг? — Бранимир положил свою руку ему на плечо, глядя вслед уходящим.
Плохо, — честно признался Рилинд. — Она, видите ли, не может на меня смотреть без опаски… И, похоже, не только она, — он судорожно сглотнул, — …словно я террорист какой-то!
— Пойдём, брат, к тем, кто остался.
Они подошли к резко уменьшившейся группе ребят и девчонок, где каждый по-своему поддержал Рилинда.
Легче Рилинду от этого не стало.
Глава шестнадцатая
Рилинду скоро должно было исполнится 17 лет. Он уже был достаточно взрослым, чтобы внимательно следить за событиями и делать выводы. Люди говорили между собой, что в Албании, уже около двух месяцев шла гражданская война, хотя правительство называло это беспорядками. Людям Рилинд верил больше.
После отказа от коммунистической формы правления в 1991 году в Албании стали появляться финансовые пирамиды. Реклама настойчиво вдалбливала в головы, что можно не только получить доход быстро и просто, но и разбогатеть. Осталось только протянуть руку. И доверчивые люди массово вкладывали свои сбережения. Счастье-то совсем рядом! В общей сумме это составило около двух миллиардов в долларовом эквиваленте. В начале 1997 года финансовые пирамиды, естественно, разом рухнули, лишив сотни тысяч людей их последних сбережений. С середины января в Албании стали вспыхивать протестные выступления обманутых вкладчиков требовавших от правительства компенсировать потерю денежных средств, украденных аферистами. Правительство отказалось что-либо компенсировать, поскольку требование считало незаконным, а люди, привыкшие жить при социализме и ещё до конца не понимавшие условий новой жизни при капитализме, не могли понять и принять такое решение. Правительство запретило создание и действие финансовых пирамид, но протестующие понимали, что это равносильно тому, чтобы запереть конюшню, когда оттуда сбежали все лошади. Люди продолжали требовать компенсации у правительства, ведь оно же должно было понимать и знать, что происходило?! В конце месяца в Албании началось настоящее восстание, когда до людей стало доходить, что члены правительства специально попустительствовали пирамидам, имея к ним косвенное отношение. Обозлённые албанцы захватывали армейские склады оружия, солдаты отказывались открывать огонь по людям, а некоторые даже переходили на сторону протестующих. В начале марта было объявлено об отставке правительства, а уже второго марта в стране ввели чрезвычайное положение. События в Албании усилили военный потенциал сепаратистов в Югославии, поскольку часть огромного количества оружия, разграбленного с армейских складов Албании, попала в руки боевиков АОК, зверствовавших в автономном крае Косово и Метохии, и приблизили Югославию к очередному потрясению. Ничего не было удивительного в том, что Рилинд предчувствовал, что оттуда, из соседнего государства, придёт новая беда туда, где по-прежнему живут родители его отца и матери. Он помнил о прошлогодних визитах сепаратистов к его дедушке с их требованиями присоединиться их сыну к АОК, больше похожих на приказ со скрытой угрозой. К счастью, стариков не тронули, когда те передали отказ. Почему не тронули? Боевики АОК легко лишали жизни и косовских албанцев, если те смели им открыто противостоять. Рилинд не знал, что и думать. Пожалели? В это как-то мало верилось. Или дед им чем-то помогал? О таком думать не хотелось, но мысль упорно лезла в голову. И, что будет дальше? Рилинд понимал, что исчезнувшее с албанских складов оружие начнёт всплывать по всей Европе, особенно в Косово и Метохии. Решат ли боевики вновь наведаться к его родным, бряцая новоприобретённым оружием?