«Благородная наковальня?! Сволочи! Ещё и издеваются над нами!!!» — Рилинд кипел ненавистью. Он порывался вступить в борьбу, но родители удерживали его от того, чтобы он взялся за оружие. Ему объясняли, что сейчас от него толку не будет, там нужны уже готовые специалисты, а не юнцы, правительство не объявляло мобилизацию. Соотношение сил было не в пользу разваливающейся на глазах Югославии. Их подразделения представляли собой тень былой мощи. Сербы имели в своем распоряжении несколько сотен рабочих танков советского образца. ПВО и авиация были в более плачевном состоянии, хотя они были сейчас нужны больше, чем танки. Старые МиГи не могли практически никак повлиять на исход вторжения, имея проблемы с горючим и запасными частями. Западные СМИ намеренно описывали югославскую оборону, как неприступную, дабы оправдать мощь бомбардировок со стороны НАТО.
На самом деле силы были несопоставимы. Для бомбёжек выбор ночного времени суток был не случаен, днём Слободан Милошевич мог пойти на переговоры.
Югославия, по задумке агрессоров, должна была прекратить своё существование окончательно, распавшись на несколько небольших марионеточных государств.
Шел третий день бомбардировок Югославии. НАТО планомерно уничтожала объекты оборонного значения, промышленность, объекты социального значения и жилые дома, сея страх и смерть с воздуха. В результате уничтожения бомбами нефтебазы загорелся Липовачский лес на окраине Белграда.
«Ночной ястреб», бомбардировщик — невидимка, шел привычным маршрутом для нанесения ракетно-бомбовых ударов по намеченным объектам. Пилоты были настолько уверены в технологии невидимости для радаров противника, что не удосуживались при каждом проходе менять маршрут своего полёта. Эта беспечность стоила им жизни. В очередной раз пролетая тем же маршрутом, они попали под обстрел противовоздушных ракет Югославской ПВО. Оперённые угловатыми крыльями, ракеты взмыли в воздух и устремились к чёрной хищной механической птице. Семнадцать секунд, и первая ракета оторвала крыло самолёту, вторая угодила уже в сам фюзеляж. Самолёт-«невидимка» устремился вниз мёртвым искорёженным куском металла, рухнув у деревни Буджановицы. Местные жители устремились к обломкам, удостовериться в произошедшем и посмотреть на то, что от самолёта осталось. Некоторых охватила эйфория, и они стали танцевать тут же, на крыле сбитого самолёта. Весть о сбитом самолёте быстро разнеслась по всей стране.
Ты уже слышала? — возбуждённо спросил Рилинд, как только мать переступила порог квартиры, вернувшись с работы пораньше.
О чём? — устало поинтересовалась Ерта.
Ну, как же?! Мы сбили их «невидимку»! — воскликнул молодой человек.
Да, — кивнула мать. — Слышала уже, — голос её не был радостным, в глазах были тоска и тревога.
Рилинд поспешил помочь матери, взяв у неё сумку с продуктами. Это уже был молодой человек, которому через месяц с небольшим должно было исполниться девятнадцать лет. Под влиянием Ерты он считал себя югославом, его мать стала ещё более убеждённой в своих взглядах, когда она поняла, чем заканчиваются всплески национализма.
Устала? — заглянул в глаза матери Рилинд.
Та лишь кое-как улыбнулась и молча кивнула в ответ и, разувшись, направилась в комнату, чтобы переодеться.
— Не переживай, мама, — погладил он её по плечу. — Их можно победить. Видишь? Их хвалёные «невидимки» возможно сбить! — он действительно верил в то, что говорил.