Теперь стало не только страшно не дотерпеть, но и стыдно. Но зато с той стороны ответил один из охранников, дежуривших на этаже.
- Почему кричишь?
- Мне нужно выйти. Очень!
- Зачем?
- В туалет. Пожалуйста, откройте!
- Отойди от двери, - произнёс охранник и отпер дверь.
Не догадываясь о местных законах, Том попытался юркнуть в коридор. Охранник отреагировал молниеносно: забыв о том, что и его предупреждали быть с пациентом из этой палаты осторожнее, заломил Тому руку и прижал его лицом к стене.
Том только и успел испуганно пискнуть, даже не сразу ощутив боль в выкрученной руке. А после забился, как пойманный мотылёк, но куда там – силы были не то, что не равны, их соотношение было просто смешно.
Охранник сомкнул вторую ладонь на загривке парня, удерживая надёжнее.
- Что вы делаете? – взвизгнул Том. – Отпустите! Мне больно!
Охранник отпустил, загородил собой дверной проём. Том смотрел на него исподлобья, держась за ноющую руку.
- Отойди к кровати и держи руки так, чтобы я их видел, - скомандовал мужчина.
- Зачем вы меня схватили? Мне просто нужно в туалет, выпустите меня.
Том говорил с чистейшим наивным непониманием, но это не подкупало. Когда он вновь двинулся к двери, охранник закрыл её и, вытянув перед собой руку, чётко произнёс:
- Не подходи. Стой на месте.
Том всё ещё не мог понять, к чему всё это, но остановился. Холодный, звучный тон не располагал к неповиновению.
- Отойди к кровати, - повторил охранник.
Том послушался и в этот раз, стал, куда было сказано, всё с тем же непониманием, перемешанным с долей обиды за незаслуженное жестокое обращение, смотрел на мужчину в тёмной униформе. Охранник ничего не объяснил и ушёл, а вскоре к Тому зашли двое санитаров и медсестра с ампулой мощного успокоительного в кармане белоснежного халата. И они тоже ничего не говорили, просто контролировали его состояние до приезда лечащего доктора и были готовы принять меры, если вдруг оно выйдет из-под контроля и перейдёт в буйство.
Доктор Айзик приехала через сорок минут к началу смены и сразу же поспешила в палату к Тому. Он сидел на кровати, скрючившись в три погибели, обнимая колени, зверьком смотрел на молчаливых, слишком серьёзных взрослых.
- Вы кололи ему что-нибудь? – даже не поздоровавшись, сходу спросила мадам Айзик у медсестры.
- Нет, он вёл себя достаточно спокойно.
- Это очень хорошо. Сейчас ему запрещены к применению любого рода угнетающие препараты.
- Доктор Айзик, оформите эти указания в качестве приказа, иначе кто-нибудь может их нарушить по незнанию.
- Обязательно оформлю, не сомневайтесь.
Том наблюдал за их разговором, и вдруг стало так обидно, что сдавило горло. За то, что они говорили о нём в его же присутствии так, словно его здесь не было; за то, что так обращались; за то, что не пускали в туалет, ведь это же нонсенс, издевательство!
Он шмыгнул носом и лёг на бок, подтянув колени к груди. Быстро стёр слезу, просочившуюся из края глаза.
Договорив, мадам Айзик подошла к нему, села в изножье кровати. Том демонстративно отвернул от неё лицо, спрятав его в подушке. Её не хотелось видеть, и это позволяло скрыть постыдно влажные глаза.
- Том, это доктор Айзик, - мягко, даже ласково проговорила женщина.
- Я знаю, - буркнул в ответ Том, подушка почти поглотила его слова.
- Расскажи, пожалуйста, что случилось.
Том не ответил, только шумно выдохнул и перевернулся на живот, но через секунду вновь повернул нижнюю часть тела вбок, потому что от давления на живот становилось совсем невыносимо.
- Том, пожалуйста, говори со мной, - снова обратилась к нему мадам Айзик.
Он сел, устремив на женщину полный незаслуженной злости взгляд.
- Я просто хотел в туалет, а мне чуть руку не сломали! И не выпустили! Так нельзя! Я не хочу здесь быть! Я домой хочу!
- Тише-тише, - успокаивающе произнесла доктор. – Ты хочешь в туалет? Пошли со мной.