Девушка внезапно залилась смехом, Рону показалось, что в сыром воздухе звенят серебряные колокольчики. Насмеявшись, она как-то посерьезнела и приосанилась.
– Миссис Агата-Кристабель Ньюджент Гренвиль Джонсон, к вашим услугам.
Но как?! Рон смотрел на эту юную девушку и не верил глазам: ей должно быть тридцать пять лет, возраст степенной дамы, матери семейства… и она поправила его, сказала миссис… значит, она замужем… Рон не мог перестать смотреть на ее лицо, серьезное и нелепое одновременно, особенно нелепости придавали эти грязные полосы. Словно Агата не боялась и не стыдилась показаться смешной и неловкой…
– Вы так удивлены? – В голосе Агаты послышалась ирония. Агата явно наблюдала за тем, какое производит впечатление на Рона. – Ожидали увидеть матушку гусыню в чепце и пуховом платке? – Агата улыбалась.
– Ээээ… – Рон стушевался, чувствовал, что выглядит по-идиотски, – что-то вроде того.
– А сами вы кто? Я теряюсь в догадках. Вы не похожи на солдата, на почтальона тоже, слишком хорошо одеты. Кто же вы? Вестник апокалипсиса? Или пьяный свиристель, упавший с неба перед его приходом?
Рон вздрогнул. Нет, она ведь не могла знать.
– Для сослуживца моего мужа вы слишком молоды, сколько вам?
Вопросы становились прямее и строже, не следовало думать, что Агата и впрямь по-девчоночьи проста и легка.
– Мне достаточно лет, чтобы лечить вверенных мне пациентов, миссис Джонсон.
– Так вы врач? – в голосе что-то треснуло, Агата смотрела на Рона серьезно.
– Рональд Уотерз к вашим услугам. Да, я врач, я прибыл по назначению – проверка жителей вашего графства, слишком много людей болеют в последние месяцы. Скудельники не успевают плакать на похоронах…
– Я в курсе. – Агата становилась немногословнее.
– Впрочем, даже если вы врач, – словно она не вполне верила его выдумке, – вам нужно умыться с дороги и переодеться. Мир рушится, но гостеприимства никто не отменял, так ведь? Лечить меня – тяжелый труд, хотя я, конечно, надеюсь, что не больна, – Агата попыталась рассмеяться, но получилось как-то не вполне убедительно. Рон смотрел на нее и не мог понять, что испытывает: чувство разочарования? Он ехал к умирающей, а она еще не умирает, придется провести с ней время, сколько времени? Он не любил близкие контакты, это мешало процессу. И потом она ведь… старая. Что с ней делать в этой глуши? Слушать рассказы про местных фермеров и про то, что раньше было лучше?
Какая же серая, мерзкая скука.
– Вы в порядке?
Вот уже они поменялись местами, и женщина интересуется, в порядке ли он. Видимо, выдало лицо.
– Я немного устал с дороги, вы правы, был бы рад возможности умыться и поесть.
Агата с осуждением, – уже переходящим в приятство, – посмотрела на собаку, собака правильно прочитала мысль на ее лице и радостно, словно ей отпустили разом все грехи, кинулась к дому, громко лая и высоко разбрасывая грязь. Агата с неожиданной проворностью подхватила один из двух саквояжей Рона и двинулась тоже в сторону дома.
– Я сам, зачем вы взяли… – Рон окончательно терял контроль над ситуацией. Его это злило.
– Ну еще дети при мне будут носить тяжести, тем более у вас две сумки, вот вы одну и несите, – Агата обернулась через плечо и подмигнула ему. Рону ничего не оставалось, как двинуться за ней.
Дом начинался с просторного крыльца, на котором можно было до темноты утопать в старом диване. Грязный и продавленный строго в одном месте, он говорил о том, что Агата тут сидела довольно часто, не особо заботясь о вечернем холоде и безопасности. Комнаты внутри дома по большей части были закрыты. Когда Рон и Агата шли по коридору, она сказала, предугадывая вопросы:
– Прислуга сбежала, нет смысла поддерживать весь дом, я с этим не справлюсь, – в голосе не было отчаяния, скорее – облегчение. – Я живу довольно просто, мне хватает моей спальни и кухни, а сад, слава богу, не требует уборки.
Заметив на лице Рона вопросительное выражение, поспешно продолжила:
– Ах, не волнуйтесь, гостевая комната есть, там вполне можно жить.
– Я не знаю, на сколько я у вас задержусь. Рассчитываю, что недолго, – Рон сказал это максимально искренне, но получилось так, словно он шутил и заигрывал. Агата остановилась и посмотрела на него.
– Вы же врач, вам виднее, как и сколько меня лечить, – весело ответила она.
– Сначала я бы немного излечил себя горячей ванной, могу ли я на нее претендовать?
Агата помогла Рону разложить вещи, после чего показала ванную – помещение в конце коридора, оборудованное большой старой ванной и печью, в которой можно было греть воду и одновременно греться. Рон потратил весь остаток дня на то, чтобы затопить печь и нагреть себе воды. Он злился все больше, но иного варианта помыться не видел. Почему проводник не может быть в теле шмеля, например? Рон негодовал.