И Мина, и Мадина были слегка ошеломлены этим предложением. Мина серьезно посмотрела на внучку.
– Милая, ты хочешь пойти с ним?
Мадина решала как бы одновременно в двух измерениях: шанс пойти с Роном в бар она не упустит ни за что, но и доброе расположение бабушки на дороге не валяется.
– Я… я просто забыла тебе рассказать, мы давно договорились сходить куда-нибудь, после уроков, и вот… я сейчас, только сумку возьму.
Дина, не дожидаясь реакции бабушки, поспешила наверх, быстро привести себя в порядок и захватить сумку. Рон стоял в расслабленной позе, заложив руки в карманы джинсов, – выглядел так, словно ему было очень удобно и спокойно.
В следующий момент произошло непредвиденное: большая крупная Мина очень технично и быстро сложилась пополам и встала на колени перед Роном. Схватив его за ногу, начала тихо говорить, торопясь:
– Прошу… прошу тебя, заклинаю… не тронь ее. Она все, что осталось у меня и у отца. Заберешь – радости больше не станет в этом доме. Что хочешь возьми, возьми меня, я старая уже… ее не тронь. Я прошу тебя, я прошу… – Мина заплакала мелкими и теплыми слезами, Рон чувствовал, как они проступают сквозь джинсы, и ноге становится мокро и душно. Аккуратно присел, приобнял Мину, отчего она сильно дернулась и чуть не упала. Выпрямились и встали вместе.
– Я же сказал, еще не время, Мина.
– Но ты ведь не просто так приходишь, ты приходишь, чтобы забрать… – плакать она не переставала, но утихла. – Оставь нам ее, прошу тебя.
Рон молчал. Его лицо заострилось, сквозь милые подростковые черты проступили страшные и древние. Глаза меняли цвет и выражение. Мина поняла все без слов.
– Хотя бы ненадолго оставь, ты же можешь…
– Время еще есть, – тихо сказал Рон. Голос звучал словно издалека.
– Сколько? – Мина стояла совсем близко и не отпускала его.
– Что сколько? Я готова! – Дина сбежала с лестницы и пару раз качнулась с мыска на пятку в нетерпении. Рон снова выглядел как беззаботный вредный подросток. Он сдул с лица непослушную рыжую прядку, которая падала ему на глаза. Долго смотрел на Мину, потом на Дину, потом сказал:
– Я даже не знаю, которую из вас выбрать, чтобы сводить в школьный бар!
Мина возвела глаза, прошептала что-то неразборчивое и, махнув рукой, удалилась.
– Хала неш сарра, я вернусь не поздно, я обещаю!
Из кухни как ответ послышался осуждающий звон посуды. Так, наверное, звучали нецензурные ругательства на языке битья тарелок. Дина улыбнулась и, повернувшись к Рону, сказала:
– Бабушка вместо слов портит посуду. – Она тихо хихикнула. – Теперь мне официально можно тебя потрогать, – взяла его за руку, – куда мы пойдем?
– В наш школьный бар, – Рон пропустил пальцы между тонкими пальцами девушки и крепко сжал ладонь, отчего у Мадины ниже пояса растаял огромный рожок мороженого. – Там довольно мило. И нас обязательно кто-нибудь снимет, чтобы потом выложить в школьной группе и обсудить. Мы же хотим этого? Тебе не простят дорогие колечки и мейк, а мне – то, что я не один, а с тобой. Я же должен ходить с томным видом, в худшем случае – сидеть и выглядеть. Просто выглядеть, чтобы радовать девушек и парней, – вы любите смотреть больше, чем прикасаться…
Мадина посмотрела на Рона очень внимательно, стараясь уловить настроение его слов. Ее что-то тревожило, но она отогнала эту мысль. Шутит ли он? Или он серьезно? Рон широко улыбался.
– Думаю, мы хотим.
Держась за руки, вестник смерти и юная девушка покинули глазированный солнцем особняк на Манцинелла-стрит. Вечер был полон плотного белого света, какой бывает только летом и очень редок для осени. Мир производил впечатление сезонного бестселлера: ничего лишнего, все работает на сюжет. И если солнце считать отношением бога к происходящему, то он явно был не против.
Дина
Дина чувствовала, что была словно оглушена внезапным свиданием с Роном. Это было совершенно непривычное для нее состояние: она ведь уже встречалась с парнями, и последний был негласным королем школы. Эйкен – мечта всех младших сестер и их подружек – вошел в ее жизнь (а потом и в постель) красиво: в один из дней дождливого лета, когда Дина в группе поддержки школьной команды лакросса подвернула ногу, Эйкен, растолкав других претендентов, просто и в то же время элегантно вынес ее с поля, усадил на скамейку и уверенно сказал, что вернется за ней, как только закончится игра.
А игра между тем только начиналась…
Дина, которой тогда было четырнадцать, сидела тихо, терла свою опухшую лодыжку и тупила в телефон, листая ленту туда-сюда. А в голове сам собой снова и снова загорался вопрос: неужели самый красивый парень школы обратил на меня внимание? Эйкен встречался, наверное, с половиной школы, ходили слухи, что даже некоторые молодые учительницы пали жертвами его чар. Но так или иначе в последние пару месяцев он был много раз замечен с Анной. Анна – лучшая подруга Дины – была эффектной уже в свои четырнадцать. И если Дина еще ни разу не оставалась с парнем наедине, то, глядя на то, как Эйкен то и дело сжимает Анну ниже талии, она догадывалась, что у них с Эйкеном все или уже решилось или вот-вот решится.