Возле своего дома Рон остановился, закрыл глаза, глубоко вздохнул и…
– Ну что же, здравствуй, Рон. Так ведь тебя зовут здесь…
Он молниеносно обернулся и инстинктивно прижал рукой рукав кофты, чтобы защитить татуировку. Перед ним – буквально в нескольких шагах – стояла та самая женщина, из Летополиса. Она видела Летополис в повторяющихся снах про свою погибшую дочку. Девочку звали Руни. А эта женщина приходила и приходила за ней, изводя Рона просьбами найти и пустить. Граница миров не всегда строга, иные – вроде этой женщины – могли по сильному зову души приходить во сне. Рон не в состоянии был остановить их. Но одно он знал наверняка: из Летополиса не возвращаются. И Руни не вернется. И Бекка не вернется. И Адам. И Агата.
Все, кого он когда-то успел полюбить, – полюбить по жестокой иронии ремесла, – навсегда останутся в Летополисе.
– Ты не хочешь спросить, как меня зовут? Я знаю твое имя, а ты мое – нет.
– Не хочу, – Рон был резок и груб. Ситуация выходила из-под его контроля.
– И ты не хочешь узнать, как я тебя нашла?
– И как вы меня нашли?
Вера рассмеялась беззвучно. Но в этом смехе не было радости.
– Увидела репортаж в новостях. Жуткая авария, детская площадка возле школьного двора, водитель буквально влетел в спину сидевшей на скамейке девушке – няне маленького ребенка. – Вера сделала несколько шагов в сторону Рона, Рон не шелохнулся, он старался не смотреть на нее. – И, знаешь, там в конце репортажа были очень интересные кадры… – Вера подошла очень близко, Рон чувствовал ее дыхание на своей коже. – Какой-то молодой парень вел девушку в стену. А потом раз – и исчез. – Вера замерла и, судя по всему, смотрела на Рона в упор. – Удивительное стечение обстоятельств, не правда ли? Кому какое дело, что там в последних кадрах? Разве кто-то их смотрит? Такая трагедия – погибла девушка. Но вот ведь незадача, я досмотрела до конца и узнала тебя.
Вера двинулась по кругу, обходя Рона слева.
– Это был ты! Ты, тот самый – со страшными глазами – ты, который мне из ночи в ночь твердил, уходите отсюда, не ищите Руни, ты?!
«Вцепится мне в шею или нет?» – думал Рон, ощущая, как внутри нарастает напряжение.
– Ты, я тебя запомнила, как я могла тебя не запомнить? Скажи мне, кто ты? Что ты такое?
Вера попыталась дотронуться до него, и это было роковой ошибкой. Рон очень быстро развернулся и так сильно схватил Веру за руку, что женщина вскрикнула. Вокруг темнота поглотила ее крик, ни один лист не шелохнулся. Зажглось одно окно в доме у дороги, но быстро погасло, словно кто-то по ошибке включил, но решил не вмешиваться. Мало ли, какие страсти кипят, когда остывает солнце в сумраке.
Рон чувствовал, как меняется его лицо, особенно глаза, – он не всегда мог контролировать это, а когда не мог, знал, что нужно подчиниться и просто пережить. Наверное, кто-то точно так же переживает приступ панической атаки, – Рон отдал себя на волю обстоятельств.
– Ты хочешь знать, что я такое, – страшным, глухим и спокойным голосом повторил Рон, сжимая руку Веры все сильнее. На лице у женщины воцарилась гримаса природного ужаса. Наверное, она думала, что настал ее последний час, – я проводник. Я перевожу мертвых через границу жизни – туда, где они уже никогда не будут среди живых. Ты хорошо училась в школе, Вера?
От такой резкой смены темы она растерялась. Была готова к тому, что ее сейчас убьют, но вот к вопросу из курса школьной подготовки – совсем нет.
– Вера, – Рон немного ослабил хватку, бояться ему все равно было нечего, а рука женщины могла сильно пострадать, – Вера, ты немного взволнована, постарайся успокоиться, и я тебя отпущу, да?
Вера спазматически кивнула. Это был скорее инстинктивный жест, чем осознанное согласие успокоиться.
– Вот молодец, – Рон медленно разжал руку. – Так мой вопрос, ты хорошо училась в школе?
– Я… я не помню, – ответ был искренним. У Веры в голове все смешалось.
– На этом материале обычно все учатся хорошо, – Рон обошел ее сзади и встал у нее за спиной, стараясь говорить ей в ухо, – теплый климат, оливковые рощи, голые мускулистые атлеты, пляшущие на вазах, река Лета, монетка в плату для лодочника, который перевезет тебя в царство мертвых, сам лодочник… Припоминаешь?
Вера снова кивнула. До нее, кажется, начал доходить смысл того, что говорил Рон.
– Вера, лодочника зовут Харон. Сокращенно – Рон. Рон Уотерз, водяной Рон, если переводить на человеческий, – в голосе Рона послышался намек на улыбку, – Вера, это я.
В ту же секунду Вера отскочила от Рона как ошпаренная. Никогда бы не могла она про себя подумать, что способна с такой скоростью переместиться с места на место. В голове пронеслась мысль, что она спит. Или на худой конец попалась в ловушку сумасшедшего маньяка, который бредит про Древнюю Грецию и богов подземного мира. Прав был Джон, ее муж, когда отговаривал ехать в Вентуру, называя сумасшедшей. А она поехала, и вот – нашла маньяка, который ее здесь и закопает.