– Я, Харон, Царь Ахерона, спутник Гермеса, повелитель Леты! – громким шепотом повторял Рон, – Говорю тебе, восстань и служи мне!..
День наполнился низким рокотом, словно под землей зашевелились конечности этих удивительных существ, – из каждого рта сверкающей струей подалась вверх вода. Чистая, прозрачная с оттенком кобальта. Татуировка на руке Рона светилась. Легким движением ладони он направил небольшую волну по бортику бассейна, смывая остатки грязи. Изящно завертел эту волну у самого дна, убирая грязь и внутри, – вода слушалась как живая. Так слушались Рона все, кто переходил в Летополис: мертвые, но словно живые. При рождении преодолевшие природу, но вынужденные вернуться к ней. И чем окончательнее они возвращались, чем мертвее были, – тем больше была сила над ними.
Рон любовался танцем воды на дне бассейна. Рты восхитительных существ пели мертвый гимн.
День был на удивление жарким для осени, – Рон работал без рубашки. Его подтянутый стройный торс слегка блестел на солнце, капельки пота отражали свет. Татуировка в форме листка то растягивалась, то сжималась на рельефном красивом мускуле, – Рон не стал прятать руку. Вероятность того, что кто-то дотронется до знака, – и откроются врата Летополиса, – была равна нулю. Мышцы спины изящно свивались под ослабленный ремень потертых джинсов. На таких парнях джинсы всегда кажутся какой-то помехой. Кажется, что их тело утянуто в невидимый комбинезон красоты, который покрывает их с макушки до пяток.
Какой невероятный красавчик!
Кристина, до этого прекрасно державшаяся за ветку сосны и балансировавшая на краю забора, внезапно почувствовала, как сила притяжения земли (если бы Рона!) делает свое черное дело: с каким-то не то криком, не то кряком она свалилась в кусты гортензии, росшие у самого забора. Рон обернулся, но никого не увидел, – только от его любимой кучерявой гортензии в воздух поднялось облако лепестков. В них затесалась маленькая коричневая бабочка. Она растерялась, это было заметно по ее хаотичным порханиям, ей казалось, что лепестки – те же бабочки. Подлетев к одному, потому к другому, вдруг понимала, что это мертвая материя. И там не будет ни дружбы, ни любви. Глупая бабочка, идиотка.
Вдруг из кустов показалась рука, за ней вторая, – по частям к Рону вылезла вся Кристина. Она слегка ободрала лоб, из пореза сочилась кровь, Кристина ее, кажется, не чувствовала. Рон отвлекся, – тысяча маленьких ртов вокруг бассейна мгновенно скрылась под свежим дерном. Словно их и не было. Изящная фигура воды (Рон иногда увлекался и позволял воде принимать самые причудливые формы.) распалась миллионом брызг. Часть этих брызг попала опять на джинсы Рона, он выругался.
Кристина в кустах, с перепугу решив, что ругательства обращены к ней, покачнулась и снова упала, но на этот раз без ссадин.
– Я… ты не думай, я сейчас уйду, я случайно. Упала просто. Оттуда – она показала рукой на забор.
– Я что, похож на Тома Сойера?
– В смысле?
– Ты не читала, понятно, – Рон рассмеялся. Он был чертовски хорош собой с этим ухмыляющимся лицом и без майки. – Это герой Марка Твена, маленький мальчик, который за деньги предлагал свой забор. – Рон облизнул губы, создавалась странная двусмысленная пауза. – Покрасить.
Кристина все еще не понимала, куда ведет Рон, стояла настороженно, напряженно, готовая в любой момент сорваться и бежать. Но когда Рон рассмеялся, он расслабилась, бежать не имело смысла.
– А что ты… – она показала рукой на бассейн, попутно заправляя волосы за ухо. Точно как Дина, подумал Рон, узнав ее жест, – а что ты делал?
– Когда? – Рон смотрел на Кристину совершенно прямо и спокойно, улыбка уже сошла с его лица. Он вытирал руки своей же футболкой, которую незаметно и быстро натянул на себя, пряча татуировку под рукавом.
– Да вот прямо когда я упала. Ты там что-то такое как Гэндальф бормотал, руками водил, – я не поняла, но было жутко интересно.
– Репетировал.
Кристина вопросительно воззрилась на Рона.
– Ну если сегодня вечером кто-нибудь незапланированно упадет в бассейн… а он обязательно упадет, я уверен, – я пробормочу заклинание, и он немедленно выскочит обратно. – Рон сделал пассы руками перед Кристиной и с очень серьезным лицом замолчал. – Ты ведь маленькая подружка Гаса, верно?
– Я не маленькая, – Кристина всегда реагировала в разговоре на самое главное.
– Ну хорошо, ты та самая немаленькая подружка Гаса, – Рона, казалось, это начало забавлять. Он поставил швабру перед собой, как посох (чтобы еще больше походить на Гэндальфа, наверное), и оперся на нее обеими руками, положив на руки подбородок.