Два совершенства приветствовали друг друга.
Эйкен подошел совсем близко и похлопал Рона по плечу. Они коротко обнялись.
– О, Харон, Царь Ахерона, спутник Гермеса, повелитель Леты, – Эйкен говорил максимально тихо, но Рон слышал каждое слово, как будто это был гром в небе, – я знаю, что ты чувствуешь. Но и это пройдет.
– О, Акен, владыка Дуата, повелитель Анубиса и распорядитель Осириса, – Рон тоже говорил тихо, но ситуация, казалось, забавляла его, и в голосе слышались веселые нотки. – Может, хватит давить на пафос и пойдем выпьем со смертными?
Эйкен еще раз хлопнул Рона по плечу.
– Да, мы ведь типа антагонист и протагонист, – Эйкен обвел взглядом дворик Рона, где было уже полным-полно народу: кто-то пил, кто-то валялся на шезлонгах, а несколько парочек уже залезли в бассейн и устроили там свидания по интересам. – Плохой парень и хороший парень, я, как это… – Эйкен пощелкал пальцами, подыскивая слова, – препятствую тебе на пути к цели.
Рон серьезно посмотрел на него.
– Ладно, расслабься, я что-то подустал тут, эти подростки меня утомили. Хорошо, что уже скоро.
– Когда?
Рон спросил быстро, словно постоянно об этом думал.
– Ну мы ведь никогда не знаем точных сроков, Ронни. Но, я думаю, не позже пары недель. Чувствую.
Эйкен вдруг сощурился, посмотрел на Рона с особенным вниманием.
– Даже не думай.
– Ты о чем?
– Ты знаешь, о чем. Ты их не спасешь.
Рон отвернулся, он не хотел, чтобы этот разговор продолжался, иначе было сложно контролировать ужасные изменения лица. Рон не хотел меняться на глазах у ничего не подозревавших ребят из школы.
– Рон, – Эйкен тронул его за руку, – я знаю, что не мы выбирали быть постоянно привязанными друг к другу. Но раз так получилось, то… я просто хотел сказать…
Рон не поворачивался.
– Я хотел сказать, что я тебя люблю.
Рон вздрогнул, повернулся и посмотрел на Эйкена.
– Ну как могу, мэн, – Эйкен развел руками, лицо при этом приобрело максимально лукавое выражение. – И если ты вдруг боишься, то твоя задница вне опасности. Моя любовь абсолютно чиста.
– Иногда мне хочется тебя убить, – Рон перестал злиться, черты лица расслабились. Долго злиться на этого придурка у Рона не получалось.
– Но это тебе не по зубам, да, я в курсе. Поэтому, о, Царь Ахерона, спутник Гермеса, повелитель Леты, иди и вдуй пива. Нам ведь сейчас по семнадцать, а в семнадцать у всех одно на уме.
Эйкен подмигнул Рону и растворился в пейзаже. От него остался только слабый запах парфюма и эхо последних слов в голове Рона.
Пространство вокруг бассейна продолжало заполняться подростками, – пришла, похоже, вся старшая школа. И даже несколько девчонок из младшей. Те, кто был помладше, толпились нерешительно, смеялись неестественно громко и пили какую-то дрянь, которую им подливали парни постарше. Кое-где народ танцевал, кто-то собирал вокруг себя небольшие кучки ребят и увлеченно рассказывал о чем-то, жестикулируя (Рон догадывался, что обсуждают школьные дела). Под раскидистой сосной (по которой утром не так удачно карабкалась Кристина) четверо играли в настолку прямо на траве, расстелив старый плед, заботливо принесенный с собой.
Пока все шло мирно. Рон не верил, что все это закончится, и закончится так страшно и странно.
Игравшие в настолку, видимо, столкнулись с непредвиденными препятствиями: один из парней бросил фишки и демонстративно встал, собираясь уйти под неодобрительные возгласы других игроков. Но это тоже было ок. Рон вздохнул, радуясь, что можно просто побыть подростком. Ну, насколько вообще это возможно.
И тут он увидел Кристину: она пришла вместе с Гасом. Никто не считал их парочкой, хотя, если ты не был в курсе местных школьных интриг, внешне ничто не мешало им быть вместе: миниатюрная, крепкая и при этом очень энергичная Кристина – и меланхоличный, зажатый «ботаник» Гас. Рон иногда думал о Кристине, ему казалось, что она понимает гораздо больше, чем говорит. А то, что оба они – она и Гас – были изгоями, добавляло уверенности в том, что он, Рон, прав. В Кристине угадывался какой-то не по возрасту мрачный и иногда тяжелый характер, – ироничный, самоуверенный, никому, по сути, не доверяющий. Но природная живая молодость помогала воспринимать его со знаком плюс: никто не назвал бы Кристину душной, – просто она была сама по себе. И – с Гасом. Который тоже был сам по себе.
Гас где-то раздобыл стакан с колой, наверняка в эту колу уже налили спиртного. Рон не хотел следить за ребятами, не хотел беспокоиться насчет Гаса (хотя ведь не просто так Кристина приходила утром и просила за друга). Но он понимал, что все равно ничем хорошим это не кончится. Кристина тоже увидела Рона и приветливо и сильно помахала ему рукой. В другой руке у нее тоже был стакан, в нем плескалось что-то светлое и лимон. Неужели водка, но с Кристины ведь станется. Рон не удивился бы, если бы Кристина напилась и наконец показала себя настоящую (а там было на что посмотреть, как он думал).