– Я так и думал. Пройдемся?
– Но я…
Эйкен демонстративно посмотрел вокруг. Как бы показывая, что они никого не ждут, и можно покинуть место у развалин.
– Или ты ждешь не меня, красавица Дина?
Дина с мольбой во взгляде посмотрела на дом, дверь была открыта, но Рон никак не шел обратно, – ей бы сейчас сгодился самый простой ром с колой, а он наверняка делает там какой-то особенный коктейль для нее…
Эйкен легким усилием подтолкнул девушку, и они, не торопясь, пошли по газону, в сторону сада и каких-то хозяйственных пристроек (можно было подумать, что это дом для прислуги, но прислуги у Рона не было, Дина знала это наверняка). В пейзаже было столько умиротворенности и покоя, что Дина невольно поддалась ему. Эйкен не убирал руку с талии – наоборот, чем дальше они отходили от бассейна и дома, тем тяжелее и увереннее становилось его прикосновение. Он завел Дину в самый дальний уголок сада, туда, где старые деревья, обвитые плющом, переходили в лес. В маленьких городках дома часто стояли на грани цивилизации: вот еще улица с фонарями, по ней ездят машины и дети на велосипедах, а вот – прямо за твоим домом – лес. Можно хранить какие угодно секреты, когда ландшафт это позволяет.
Они остановились у раскидистой яблони, один сук простирался по-над землей, довольно низко, чтобы Дина могла на него сесть. Что она и сделала. Дерево, нагретое дневным солнцем, приятно чувствовалось сквозь одежду.
– Ты отлично выглядишь, Ди.
– Спасибо. Что ты хотел мне сказать? Мы же пришли сюда за этим?
Эйкен огляделся, – вокруг как будто сгустился воздух, птицы молчали. Такое случается обычно перед дождями.
– Думаю, да, за этим. – Он придвинулся к Дине и провел тыльной стороной правой ладони по щеке своей спутницы.
– Что ты делаешь?
– Обычно – то, что хочу. Что мне нравится.
Эйкен провел пальцами чуть ниже, коснувшись ключицы. Дина вспыхнула, она ужасно на себя злилась: что в конце концов происходит? Почему этот зеленоглазый засранец с таким идеальным телом и такой плохой историей снова тут, рядом с ней, после всего, что случилось? Но Дина не могла не признать, что его прикосновения нравились ей, тело не обманешь, оно отзывалось и хотело повторения. Эйкен, кажется, чувствовал происходящее в душе этой маленькой симпатичной девушки, и его рука стала смелее. Она уже лежала на левой груди Дины.
– Что ты делаешь?
– Ты уже спрашивала, – Эйкен по-кошачьи улыбнулся, немного сощурив глаза. Сходство с котом усугублялось интонацией его голоса, низкий тембр приятно тревожил.
– Мы расстались, Эйк, между нами ничего больше нет.
– Это ты рассталась со мной. Ты разве не помнишь? – Эйкен сжал грудь Дины, Дина инстинктивно поморщилась, но внутри у нее разлилось тепло. Предательское тепло. – Между нами есть, например, твоя дурацкая блузка.
И следующим движением Эйкен рванул тонкую ткань, – словно он открывал пакетик с жевательным мармеладом (в интернете советуют рвать, схватившись четко за ярлычок, который у пакетика посередине). Тогда пакетик открывается весь.
Блузка разошлась, пуговицы упали куда-то в траву, Дина краем сознания успела подумать о том, как же она будет их искать… руки Эйкена между тем были уже повсюду: он легко стянул с Дины лифчик, даже не стал его расстегивать, просто стянул вниз, высвободив обе груди. Мягкие, полные, с крупными темными сосками, покрытыми россыпью очаровательных пупырышек, они вздрагивали из-за участившегося дыхания Дины.
– А ты скучала, – он не спрашивал, он просто это утверждал. Эйкен слегка хлопнул ладонью по груди, потом еще и еще. Как бы взвешивая каждую, давал ей легкую пощечину и мял после. Дина издала тихий, но глубокий звук.
– Нравится?
Дина не ответила, но Эйкен левой рукой (права была занята играми с грудью) решительным движением задрал юбку Дины. Юбка была длинной, из легкой полупрозрачной ткани, она доходила девушке до щиколоток. С задранной до талии массой воздушной ткани Дина стала выглядеть еще непристойнее. Эйкен на секунду отстранился и сказал очень тихо, но она слышала:
– Ты красавица, настоящая красавица.
– Пожалуйста…
– О чем ты просишь, милая? – Эйкен одной рукой продолжал мять грудь Дины, а пальцы второй руки уже были у нее внутри. Дина поддалась и слегка присела на дереве, делая себе и Эйкену удобнее.