Эйкен стоял совсем рядом, на его прекрасном лице то вспыхивал, то гас легкий румянец, – в зависимости от ее слов. Глядя на него, Дина начинала думать, что уже не хочет ругаться, а хочет совсем другого…
– Как я должна была реагировать? Скажи?
– Я не могу тебе сказать всей правды, Дина. И, может быть, впервые за годы, – Эйкен сделал осторожное лицо, словно боялся проговориться, – я стараюсь объяснить девушке, что происходит.
– За годы? Тебе сколько? Сто лет?
Эйкен посмотрел на нее таким взглядом, что Дина как-то затихла и потеряла только что обретенную ноту ярости. В глазах Эйкена читалась… боль? И его взгляд перестал казаться Дине юным – на нее действительно как будто смотрел очень взрослый мужчина, даже не то что взрослый, а эпично взрослый.
– Ты что, вампир? – Дина выпалила первое, пришедшее ей на ум. Популярность молодежных вампирских саг нельзя было недооценивать. Для Беллы все, конечно, кончилось хорошо, но ей ведь все равно пришлось умереть на пути к своей любви. А Дина не была к этому готова.
– Что? – Эйкен дернулся, казалось, этот вопрос его сбил с толку. – Какой вампир?
– Ну, – Дина чувствовала, что начинает успокаиваться, – ты живешь вечно, вечно молодой, ищешь свою любовь, и тут я, – она не могла удержаться от улыбки, хотя секунду назад кричала и была готова растерзать этого несносного парня.
Эйкен смотрел на нее и через мгновение тоже расхохотался.
– Нет, я должен тебя разочаровать, милая, я не Эдвард Каллен.
– Да, это большое, вот такого размера, – Дина показала руками, – разочарование. Потому что Эдвард был хорош. Я бы с ним встретилась. Ну, хотя бы разок.
Эйкен продолжал улыбаться.
– Если ты думаешь, что вызовешь во мне ревность разговорами про книжных вампиров, то ты ошибаешься.
– А если ты думаешь, что, напустив туману мы-с-Роном-не-такие-как-все, ты меня вернешь, ты ошибаешься тоже.
– Я не хочу возвращать тебя… – Эйкен заговорил хриплым голосом, отчего у Дины мурашки пошли по коже. Тело реагировало как предатель. Дина пыталась вызвать в сознании образ Рона, но это не помогало. Рон, завернутый в полотенце, расплывался и делал ей ручкой, предлагая самой разбираться с происходящим… – потому что я не терял тебя.
Расстояние между телами Дины и Эйкена предательски сократилось, их бедра почти соприкасались, Дина чувствовала, как начинает гореть изнутри. Ей хотелось коснуться его волос, провести пальцами по линии упрямого подбородка…
– Ты должна верить мне, – он придвинулся совсем близко. Дине некуда было отступать. Его руки легли ей на талию, сжав крепко и не отпуская, – ты должна…
Он поцеловал сначала ее верхнюю губу, потом – нижнюю, потом овладел всем ее ртом, вытворяя языком такое, что она и представить себе не могла… целовался он восхитительно. Все тревоги, все ее страхи куда-то отступили, в голове возник какой-то приятный сладкий туман, словно она накурилась, – но она не курила. Эйкен был везде, в каждой ее клеточке, в каждом миллиметре ее сознания и тела. Он словно разлился по ней, и она вышла из берегов…
Поцелуй длился долго. Прервав его первым, Эйкен погладил Дину по лицу. Выражение его лица было странным: и нежным, и пугающим одновременно. Он еще секунду смотрел на девушку, потом притянул ее к себе и уперся подбородком в ее макушку.
– Дело в том, что я должен нравиться вам всем…
Дина не расслышала его слов, она глубоко уткнулась Эйкену в грудь, было сложно вздохнуть – не то что расслышать сказанные полушепотом слова.
– Ты что-то сказал? – жуя его футболку, спросила она.
– Что я нравлюсь тебе. И я только что получил этому подтверждение.
Дина снова уткнулась ему в грудь и закрыла глаза. Как она будет со всем этим разбираться, она не знала, но решила подумать об этом как-нибудь после.
Рон
Он смешал потрясающий коктейль и был настолько доволен собой, что не терпелось поделиться этим с Диной. Наверное, она ждет его у бассейна. На кухню с улицы доносились веселые и иногда отчаянные крики – время клонилось к вечеру, краски дня уходили, как уходила и дневная пристойность, освобождая дорогу сумрачной искренности и открытости. Рон чувствовал, как в воздухе зреет электричество: юные души, юные тела, юные жизни… все это было совсем рядом, грело его, давало ему причину двигаться дальше.
Он встряхнул стакан, еще раз оценил содержимое и легкой походкой вышел из дома.
Двор у бассейна еще секунду назад был сосредоточием веселья и шума, но что-то случилось: у левого крыла дома, где, как понял Рон, заседала компания Эйкена, раздался истошный крик, побежали парни (девушки замерли кто где был), до Рона долетел обрывочный крик «ты, мать твою, придурок, ты больной псих!» – Рон понял, что дальше медлить нельзя. Аккуратно поставив стакан на столик у выхода с кухни, Рон выбежал из дома и за считаные мгновения оказался на месте катастрофы.