– Что… что вы такое?
– А ты не поняла?
Эйкен продолжал приближаться.
– Мы прибираем за вами. Когда вы умираете, мы забираем вас подальше, чтобы не нарушился порядок вещей. Ты так хотела к своей дочке? Так сильно?
Испуганная и мокрая до костей Вера кивнула, и ее лицо сжалось в гримасе горя.
– Так отправляйся к ней, – Эйкен обнажил свое плечо, на котором сияла точно такая же татуировка, как у Рона. И тут Рон сделал единственное, что считал возможным в этот момент: он метнулся к Эйкену, сзади обхватив его за сильную красивую шею руками.
– Беги! – крикнул он Вере, до конца не понимая, что будет делать дальше. Если ей сейчас не удастся сбежать, то Эйкен просто убьет ее. А к этому Рон не был готов, не сейчас. Вера, казалось, остолбенела, ноги не слушались ее, превратившись в некое подобие желе.
– Беги! – Рон вложил в этот крик всю силу, которой владел. Его лицо начало изменяться, у Рона не было выбора, хотел он, чтобы Вера это видела, или нет, – скоро он будет выглядеть, как должен, но это будет страшно. Эйкен лишь на минуту осел, не понимая, что случилось, но нельзя было думать, что он так просто успокоится. Рон почувствовал нестерпимое жжение в руке, которой держал Эйкена за горло. Если Рон мог повелевать водой, то Эйкен был… мастером огня.
Рука Рона горела.
Вера каким-то образом смогла подняться и отбежать к воротам, она обернулась, – то ли хотела убедиться, что Эйкен еще в плену могучих рук Рона, то ли просто хотела еще раз увидеть это удивительное зрелище: две нечеловеческие сущности дерутся во дворе обычного американского дома… но инстинкт самосохранения взял верх. Вера, хромая (удар об изгородь не прошел гладко) выбежала из ворот.
Рон, который следил за ней, выждал еще мгновение, рука горела нестерпимо, и отпустил Эйкена. Эйкен, потеряв упор, упал на руки, перекатился и встал поодаль как ни в чем не бывало. Вокруг его головы и плеч, и ниже по всему телу плясали маленькие разряды электричества. Он тяжело дышал, его кожа покрылась потом. Он даже в этот момент был неотразим. Рон смотрел на него с чувством восхищения и грусти одновременно. Сам Рон тоже дышал тяжело, рука саднила, он решил не смотреть на нее.
– Что это, мать твою, было?
Эйкен был в ярости. Маленькие молнии по-над его телом окрасились в красный.
– Это Вера.
– Какая, мать ее, Вера? – Эйкен посмотрел в сторону ворот и, не увидев там никого, опять бросил взгляд на Рона. – Кто это? Какой ребенок?
– Ее маленькая дочка, Руни. Погибла примерно год назад, мать безутешна, ну, все как обычно. Но Вера видит Летополис во сне.
Эйкен опять тихо выругался.
– Рон, мы не оставляем следов. Это правило, оно неизменно и не будет меняться никогда. И наше «никогда» – совсем не похоже на «никогда» этих ребят. Ах, я никогда ему не дам! – цвет молний, горящих возле кожи Эйкена посветлел, он начинал успокаиваться. – А потом бац, и уже там суслики свистят.
– Эйк, ты невозможен. – Рону хотелось и смеяться, и одновременно плакать.
– Нет, я как раз очень даже возможен, – Эйкен опять нервничал, – очень даже возможен, чтобы прибирать за ними все это дерьмо.
– Смерть не дерьмо…
– Смерть именно дерьмо, Рон, – Эйкен сжал кулаки, – в ней ничего, слышишь? Ничего романтического. Это мерзкое окончание энергии, финал всего, и только такие, как ты…
– Что такие, как я?
– А то ты не знаешь! Такие, как ты, продолжают видеть в ней какой-то староанглийский роман, мать твою!
Рон не выдержал и расхохотался.
– Тебе еще и смешно?
– Ты сейчас ворчишь, как будто тебе сто лет.
– А мне и есть сто лет, мне вообще уже тысяча, даже не одна, – Эйкен издал какой-то звук, который должен был продемонстрировать максимум его раздражения. Типа низкого рычания, – что ты вот это вот все тут? Беседы в стиле Дарси. Я не то, я не се, я, видите ли, Царь и спутник. Ты чего от нее ждал? Что она полоснет по тебе и откроет врата Летополиса?
– Это было исключено.
– А я не так в этом уверен, – Эйкен обошел Рона и говорил с ним, стоя к нему спиной. Ворота вышли из поля зрения обоих.
– Откуда она вообще взялась тут, в Вентуре?
– Она нашла меня по видео.
– Что еще за видео? Ты о чем?
– Гас…
– Наш Гас?
– Ну чей еще… он, оказывается, снял меня на камеру телефона, когда случилась та авария у кампуса. И продал видео в новостной канал. Вера увидела меня по телевизору и приехала. Перепутать меня с кем-то было нереально.
– Да, ты у нас знатный жеребец.