Посмотрев на Эйкена, Рон что-то спросил одними глазами, Эйкен кивнул. Рон ладонью прикоснулся к татуировке, Эйкен сделал то же самое…
– Я, Харон, Царь Ахерона, спутник Гермеса, повелитель Леты! Да славится Летополис вовеки.
Удивление на лице миссис Мэтч стало больше Аризонской пустыни на карте, случись такое выражение на ее лице в иной обстановке, Эйкену было бы смешно, но не сейчас.
По всей зале едва заметно зашевелились тела убитых. Гас не оставил в живых никого, кроме Эйкена, Рона и миссис Мэтч. Да и та была на грани. Происходящее не укладывалось в ее голове.
Эйкен помог встать Дине, – руки и ноги ее пугающе вывернулись в суставах, мутным взглядом она обвела Рона, Эйкена и миссис Мэтч. Эйкен, придерживая, повел ее в сторону узкого проема между шкафом и стеной. Проем расширился, Дина шагнула в него, поглощаемая мраком.
– В дом к Руни? – спросил Рон.
Эйкен кивнул.
Он не пошел следом за Диной, вернувшись, чтобы перевести других. Семнадцать человек, ни одного выстрела в лицо, слава богу, перешли успешно. Гас лежал без сознания у ног миссис Мэтч, которая так и не осмелилась пошевелиться, наблюдая за происходящим. Ее аризонская пустыня вместо лица стала еще шире.
Когда Рон и Эйкен подошли к ней совсем близко и наклонились, чтобы забрать Гаса, миссис Мэтч очнулась и спросила:
– Кто вы такие, черт возьми?
Эйкен, осмелевший настолько, что поправил ей воротник блузки, сбившийся и испачканный непонятно уже чьей кровью, ответил:
– Мы – собирающие в водах.
– Что? – миссис Мэтч встряхнула головой, словно прогоняя наваждение.
– Все в порядке, вы не ослышались: мы – собирающие в водах тела афинян.
Кажется, она все равно не понимала. Да и какая разница.
– Куда вы забираете Гаса?
Эйкен держал его под мышки, Рон взял за ноги. Небольшой, Гас весил прилично.
– А он, миссис Мэтч, пойдет с нами.
– Эйк, Рон, я не понимаю… немедленно поставьте его на место!
В зале приглушенно зазвучала полицейская сирена, копы были уже близко.
– Его место теперь среди нас, миссис Мэтч. Во имя Анубиса, Харон, убери ее.
Новый день
Спортивное поле за школой было излюбленным местом уток.
За новым ровным покрытием начинался небольшой спуск, а за ним – еще одно поле поменьше, старое. Таким образом два поля, новое и старое, просто стыковались друг с другом. Никто не стал особенно заморачиваться и думать о ландшафте: просто оставили старое и сделали рядом новое. В дождливые дни низины заливало водой. И в старом поле плавали утки. Дожди заканчивались, оставалась вода и – утки. Кристина была уверена, что эти две утки – семья, они прилетали всегда примерно в одно и тоже время осени и оставались в луже старого поля долго.
Играть в лакросс на новом поле было живописно, – сзади тебя подбадривали утки-чирлидеры.
Кристина сидела на границе двух полей, наблюдая за птицами. Они мирно плавали в большой луже, изредка подныривая, чтобы поймать какую-то мелкую живность.
Смотреть на уток Кристина ходила вот уже третий день. В пейзаже, где максимально не было людей, случившаяся в школе трагедия казалась наиболее далекой. Как будто она произошла не здесь, не с ними. Кристина приходила рано утром, выбирала место посуше у самой границы поля и сидела почти до темноты. Охранники несколько раз приходили и пытались уговорить ее уйти, но она не отвечала им. А поскольку она ничего не нарушала, увести ее силой было нельзя.
Охранники в школе были новые. Как и мебель в некоторых кабинетах. Кабинет истории был закрыт на ремонт. Следы трагедии остались повсюду. Старого охранника, мистера Джейка, Гас застрелил первым. Двумя выстрелами – в ногу и в голову. Кристина читала все новости и смотрела все репортажи. Ее не пустили на место трагедии, хотя она пыталась, о как она пыталась. Полицейский пригрозил ей дубинкой. Этот аргумент был неоспорим. Она пыталась высмотреть какие-то приметы Гаса, – его не было в списке убитых, но его не было нигде. Числился пропавшим без вести. Копы считали, что он сбежал и был чрезвычайно опасен, – один, с оружием, не в себе. Он мог наделать дел.
Кристина в глубине души хотела верить, что это не Гас. Но все указывало на него. Единственные выжившие – миссис Мэтч, Рон и Эйкен, – дали схожие показания. В финале, когда миссис Мэтч вырубила Гаса кубком победы, Гас смог сбежать, стоило им отвлечься. Почему он не убил их троих – оставалось загадкой. Школьный психолог мисс Харрис предполагала, – и этим ее предположением был забит весь местный ютюб, – что Гас испытывал травму из-за одноклассников, которые его мучили. Вскрылось очевидное: годами парня травили, обесценивали, считали геем… о его привязанности к Мадине ни в одном из сюжетов не было ни слова. Видимо, семья, – а у Мадины была очень богатая семья, – приложила руку к тому, чтобы федералы и журналисты молчали. Основной версией была травля. Сорвался, выпил, нашел оружие, применил.