— Почему бы тебе не поехать с Колдером? — спрашиваю я. Не то чтобы мне сложно заехать с Кэтрин в магазин, но это была их идея. К тому же их сближение бьёт все скоростные рекорды. Может, именно это называют любовью? Все социальные рамки и сроки стираются, оставляя место лишь безграничному притяжению друг к другу.
Я знакома с Кэтрин достаточно хорошо, чтобы знать, что Колдер абсолютно не её типаж. Она встречалась только с лощёными красавцами на дорогих машинах и уверенным будущем. Я скорее представляла, что она ответит взаимностью Брайану Куперу. Что касается Колдера… Он всем видом даёт понять, что ему плевать на всё вокруг, не говоря уже о своём будущем. Он ездит на откровенном металлоломе и одевается достаточно просто. Неприветливый и отталкивающий, с ней он становится другим. Точнее, таким же как все парни, которые были у Кэтрин. Мягким и заботливым, будто она хрупкое прекрасное создание.
Иногда мне так тоже кажется. Кэтрин воплощение женственности. Не пошлой и натянутой, а естественной и притягательной.
И вот буквально на третий день знакомства они уже воркуют на диване в моей гостиной. Это одна из тех вещей, которую я никогда не пойму. Максимум, что я могу предположить, что им движет желание поскорее залезть Кэт в трусы и моментально завоевать громкую славу, избавившись от статуса «новичка».
— Он сказал у него дела после школы.
Не очень убедительно.
— Хорошо, — соглашаюсь я. — После уроков возле моей машины. И не опаздывай. — Я угрожающе указываю на неё пальцем и исчезаю в кабинете.
Кэтрин ведёт себя так послушно, словно она маленькая девочка в ожидании заветного подарка на день рождения. Я имею в виду, она сговорчива и пунктуальна. Она оказалась у моей машины раньше меня. Даже в супермаркете она умудрилась сделать всё быстро.
— Теперь нам нужно заняться домом, — сообщает Кэтрин после нашей поездки в магазин.
— Повесить замки на спальни? — выгибаю бровь.
— Это тоже. Но я имела в виду декор. Нам нужно украсить комнату.
— Да брось. До хэллоуина ещё больше месяца. Что ты собираешься делать?
— Может, у тебя есть гирлянда? — спрашивает Кэтрин. — Вроде той, что висит у тебя в комнате. Мягкий и приглушённый свет создаст нужную атмосферу.
Я задумалась.
— Кажется, на чердаке была коробка с ёлочными игрушками. Мы не отмечали рождество уже несколько лет. Может, там есть гирлянда.
Наш с мамой маленький дом находится в самом конце улицы на границе с лесом. В веренице горящих и жизнерадостных домов, наш заключал цепь, словно перегоревшая лампочка.
— Кажется… Может… — усмехается Кэтрин. — Ты так говоришь, как будто новый год бывает раз в десять лет.
Я пожимаю плечами, не желая вдаваться в подробности.
— Пошли, — Кэтрин подрывается с места. Её энтузиазм ударяет меня током, когда она касается моей руки. — Поищем таинственную коробку с игрушками.
Мы поднимаемся на второй этаж и опускаем выдвижную лестницу с потолка. Она кажется бесконечной, ведущей во тьму.
— Я принесу фонарик, — говорю я и быстро забегаю в свою комнату. В прикроватной тумбе помимо карандашей я всегда храню фонарик. Мои походы в лес частенько затягиваются, а из-за постоянной пелены из тумана и туч, световой день достаточно короткий.
Вернувшись к Кэтрин, я запускаю луч света во тьму. Она проглатывает его. В каждом доме есть места, которые кажутся чужими и опасными. Там где мы реже всего появляемся. Подвал и чердак как раз такие.
— Ты первая, — пищит Кэтрин.
Я поднимаюсь по скрипучей лестнице, устремляя луч фонарика вперёд. Свет выхватывает из темноты кучу хлама и забытых вещей. Я вдыхаю пыль и запах детских воспоминаний. Совсем давних, ещё из другого мира.
— Что-нибудь нашла? — Голос разрушает хрупкую картину. Кэтрин поднимается на чердак и встаёт рядом со мной.
Я подавляю вздрагивание.
— Да, должно быть в одной из этих коробок. — Я указываю лучом света на скопление картона в дальнем углу чердака.
Кэтрин достаёт из заднего кармана джинсов телефон и включает на нём фонарик. Я чувствую себя немного глупо и старомодно, стоя со своим доисторическим предметом в руках.