— Это же отлично.
— Они дали мне год на исполнение мечты, — поясняет Кэтрин, не смотря на то, что я её об этом не просила. — Если у меня не получится стать моделью, в следующем году я поступлю в колледж. Но мы-то знаем, что я не пропаду. — Кэт подмигивает мне и отворачивается к доске.
Прежде чем вернуть своё внимание к каракулям в своей тетради, мой взгляд скользит по Колдеру — совершенно непроизвольно, — он смотрит на меня. Он смотрит в меня. Мне даже начинает казаться, что у него действительно есть на меня планы. И кажется мне это чуть больше, когда после уроков ко мне кто-то подходит со спины.
— Привет, Белоснежка.
Я роняю ключи от машины на мокрый асфальт.
— Чёрт.
Наклоняюсь, чтобы поднять их и ударяюсь лбом о боковое зеркало своей машины. Голову пронзает тупая боль.
— Чёрт! — повторяю я сквозь зубы и слышу низкое эхо. Колдер выругался одновременно со мной.
— Тебе они не понадобятся, — рявкает он и хватает меня за руку, не давая поднять ключи. — Ты пойдёшь со мной.
— Колдер, оставь меня в покое! — отчаянно прошу я, искренне не понимая, почему этот новенький мальчик, который в школе всего вторую неделю, терроризирует меня. Я смотрю на него снизу вверх, чувствуя себя маленькой девочкой.
Колдер внимательно изучает моё лицо. На мгновение мне кажется, что тучи в его глазах расступаются, но потом гремит гром и меня хлещет холодный ливень его жестокости.
— Не могу, — говорит он, что звучит больше как «не хочу», и в следующую секунду разворачивает меня спиной к себе и прижимает к машине. Он заводит мои руки за спину, и через ещё несколько мгновений мои запястья обрамляет холодная сталь.
— Это что, наручники? — удивляюсь я. — Серьёзно?
При всей абсурдности происходящего, меня волнует лишь одно. Я не хочу, чтобы это видела Кэтрин. Боже, я не хочу, чтобы это хоть кто-нибудь увидел. Колдер прижимается ко мне так близко, что наручников на моих руках не видно. А вот его близость может расцениться неправильно.
— Ты ведь не хочешь быть хорошей девочкой, — говорит он мне на ухо.
— Что ты…
— Колдер. — Меня перебивает нетерпеливый голос. О нет, нас заметили. — Ты слишком долго возишься.
Я слышу тяжёлый вздох за спиной.
— Всё под контролем, — отвечает Колдер. — Отгони машину к её дому, а мы пока мило побеседуем. — Он бросает ключи от моей машины Крису и тянет меня за собой.
Парень приводит меня к груде прогнившего металлолома на колёсах. Когда-то это был мощный красивый зверь с ревущим сердцем под капотом, но годы безжалостно отнеслись к этой машине.
— Где Кэтрин? — спрашиваю я. Сцена ревности беспокоит меня больше, чем наручники на моих руках.
— Не волнуйся, сегодня я весь твой. — Он открывает для меня дверцу с пассажирской стороны. Когда я не двигаюсь с места, он грубо заталкивает меня в машину. Наручники вгрызаются в запястья.
Это становиться слишком серьёзным.
— Слушай, — говорю я, когда Колдер садится за руль. Стараюсь не подавать виду, что меня эта ситуация начинает пугать. — Если тебя заводят ролевые игры, то ты немного перегнул палку. Мне больно.
— Я знаю, — равнодушно отвечает он и поворачивает ключ зажигания. Двигатель чихает, но всё же заводится. Я осматриваю салон, который, вынуждена признать, выглядит опрятно. Потёртые кожаные сиденья навивают приятное чувство старины.
Я беспомощно наблюдаю через лобовое стекло, как моя машина выезжает с парковки. Как будто это я…
Они заметают следы.
Внезапно всё погружается в темноту, потому что Колдер натягивает мне на глаза шапку.
— Куда мы едем? — спрашиваю я.
— В страну чудес.
Не то чтобы я рассчитывала на ответ.
— Колдер, что происходит?
Парень делает вид, что не слышит меня. Он включает музыку и прибавляет громкость. Всю дорогу мы едем молча, пока в какой-то момент Колдер не снимает с моих глаз шапку, и я могу видеть, что мы подъехали к обветшалому двухэтажному дому явно где-то на окраине города. Возле него на подъездной дорожке стоит дорогой автомобиль, который совершенно не вписывался в картину. Я узнаю эту машину.