Вскакиваю с кровати, игнорируя головокружение и слабость в ногах. Темнота дезориентирует, и я на что-то натыкаюсь, больно ударяясь ногой. Открываю дверь и буквально влетаю в стену.
— За сотню миль, говоришь? — шипит стена. Колдер напирает на меня, отчего мне приходится пятиться назад. Несмотря на наручники на его руках, он хватает меня за шею. Его пальцы смыкаются вокруг неё. Он не пытается меня задушить. Не сейчас. Просто хочет удержать на месте. Затем он валит меня на кровать, совершенно естественно оказываясь надо мной сверху. — Миленькая футболка. Она твоего парня? — с ухмылкой спрашивает он. Длинные пряди его волос падают на моё лицо, гладя щёку. Его проницательность удивляет.
— Да. В смысле нет. — Почему я вообще отвечаю? — Слезь с меня, Колдер! — Я стараюсь столкнуть его с себя, упираясь в его твёрдую грудь, но он умудряется перехватить мои руки. Собранные запястья болезненно напоминают от себе. Безмолвно морщусь от жжения, а Колдер шипит, будто ему тоже больно.
— Зачем мне слезать с тебя? — невинно спрашивает он. — Разве ты не для этого осталась, когда у тебя был шанс убежать? Не для этого надела эту коротенькую футболочку, чтобы я мог видеть твои ноги. А при желании кое-что ещё.
А я даже при желании не хотела бы, чтобы он мог видеть мои ноги в синяках. И уж тем более кое-что ещё в синяках, ушибах и порезах. Я чувствовала себя потрёпанной вещью, которую оставили на чердаке. Куклой, которая когда-то была красивой, а потом у неё сломалась нога, и она стала никому не нужна.
— Ты плохо себя ведёшь, Мэднесс, — шепчет он мне на ухо. Тёплое дыхание оседает на моей шее и ключице. Что-то не менее горячее и такое же неправильное концентрируется чуть ниже живота. Мне не должно это нравиться.
— Где ключ от наручников, малышка? — мурлычет он, как будто речь идёт о ключах от машины, в которой он собирается заняться со мной сексом на заднем сиденье.
Всё должно было быть наоборот. Жертва должна была стать охотником. Но даже в наручниках охотник не отступает.
— Ну уж нет, — сопротивляюсь я. Извиваюсь и стараюсь высвободить свои руки, но от этого только больнее. — Теперь ты побудешь в моей шкуре.
— Я бы предпочёл побыть просто в тебе.
Я кричу. Просто позволяю страху, желанию, смятению выбраться наружу. Я кричу так громко, как только могу. Так, как будто меня убивают, что почти правда.
Мой крик резко прерывается, как и дыхание. Колдер затыкает мой поцелуем. Нетерпеливым и агрессивным. Его руки заняты, удерживая мои, и, пожалуй, это единственный способ заставить меня заткнуться.
И он срабатывает.
— Какого хрена ты меня постоянно целуешь? — возмущаюсь я, как только мой язык оказывается свободен.
— А какого хрена ты орёшь? Хочешь, чтобы соседи вызвали копов?
— Да, чёрт возьми! — с вызовом отвечаю я. Но если бы я действительно этого хотела, давно бы воспользовалась телефоном. И мы оба это понимали. Мы смотрим друг другу в глаза. Привыкнув к темноте, я могу видеть глубину его расширенных зрачков.
— Они тебе не помогут, — шепчет он с мнимым сочувствием. — Только я могу. И пока я этого хочу. Ты поняла меня?
Я не понимаю его слова, но не мотивы, но мне остаётся только кивнуть.
— Вот и славно. А теперь сними с меня наручники.
Я колеблюсь. Сознательно подвергать себя опасности противоестественно. Но с другой стороны, я понимаю, что даже в наручниках он имеет надо мной превосходство. Чтобы избежать лишних споров, я поддаюсь и отдаю Колдеру ключ.
— Только не нужно надевать их на меня, — молю я. — Пожалуйста.
Колдер склоняет голову, рассматривая меня с презрительной ухмылкой.
— В этом нет необходимости. — Это звучит как оскорбление.
Колдер молча встаёт с кровати и покидает мою комнату. Как будто здесь больше никого нет.
03:44.
Чернота стучится в окно.
Я поворачиваюсь на бок, прижимая колени к груди. Это уже не чувство одиночества. Это нечто большее. Я покинутая/незначительная/ненужная.
В следующий раз я открываю глаза, когда ночная темнота уже сменилась утренней серостью. Очередной день террора и страха. И кричащего в уши осознания отвергнутости.
На кухне никого нет, что даёт этому дню шанс стать удачным. Я делаю кофе. Чёрный. Которого мне так не хватало. Простоя глазунья не занимает много времени, и вот я уже наслаждаюсь своим идеальным утром по версии Мэднесс Уорен.
А потом появляется он. Мой убийца. Даже если он этого не хочет, он убивает меня каждый день. И каждый день я не могу дождаться смерти.
Волосы взлохмачены, на щеке след от подушки. Его джинсы сидят провокационно низко, а пресс манит притронуться к нему. Он худощав, но жилист и высок. Хроническая усталость добавляет ему мужества.
Я запиваю подступающие солёные слёзы глотком горького кофе. Почему он тот, который заставил меня думать, что я ещё способна чувствовать. Почему именно он тот, кто ненавидит меня.
О нет.
Смерть от любви.
Колдер убьёт меня. Или я умру от тоски. В любом случае Глория была права. Но... раз уж я знаю свою судьбу, разве я не в силах её изменить? Разве не в этом смысл предсказаний, чтобы не совершать ошибки. И плевать на все нравоучения, что судьбу не изменить и смерть не обмануть. Колдер ещё не убил меня, хотя была масса возможностей. Орден на нас не вышел, а его сердце принадлежит Кэтрин. На данный момент я в безопасности.
— Что на завтрак? — бесцеремонно спрашивает он.
— Что найдёшь, — отвечаю я и, беря свою кружку с кофе, намереваюсь уйти.
— Эй, — он преграждает мне путь рукой, уперевшись ей в холодильник. Мне бы не составило труда пройти под ней, но жест был красноречивым. — Что, даже не приготовишь мне завтрак?
— Ты уже взрослый, сам разберёшься.
— Значит, готовить для Криса это мы с удовольствием.
Взрослый ребёнок.
— У нас была договорённость.
— И какая же?
— Ну, изначально я хотела обменять на них свободу. Но в итоге мы сошлись на том, что я готовлю ему панкейки, а он хотя бы не ведёт себя как засранец.
— Сработало? — Колдер выгибает бровь, изображая недоверчивое удивление.
— Нет.
Парень смеётся.
— Крис упёртый парень. Он действует только так, как правильно. Любые отклонения игнорируются. Так что вкусный завтрак не заставил бы его относиться к тебе никак иначе, чем как к помехе.
— Ты не очень мотивируешь.
— Ты же понимаешь, что я в долгу не останусь, — звучит двусмысленно. Почти все его слова звучат двусмысленно.
— Позволишь мне провести сегодняшний день нормально? — Я смотрю прямо ему в глаза. Я не пытаюсь звучать язвительно или жалко. Это просто просьба. Это просто желание, чтобы ад в этих стенах взял перерыв.
— Что для тебя значит нормально? — спрашивает парень.
—
Колдер внимательно изучает моё лицо. Его взгляд срывается с моих ресниц и скользит вниз по щеке. Останавливается на губах, бледных и непривлекательных.
— Идёт, — коротко объявляет он и убирает руку.
Я выполняю свою часть договора, приготавливая свою фирменную яичницу с беконом. Запас продуктов в холодильнике минимальный. Это хороший повод, чтобы Колдер выпустил меня на улицу. Но сегодня всё чего я хочу, оставаться в своей кровати весь день.
Вскоре мне удаётся добраться до своего компьютера. Я совершенно не удивляюсь, обнаружив всего пару непрочитанных сообщений на фейсбуке. И все от Кэтрин. Сначала она спрашивает, когда я приду в школу. Потом интересуется, как моё самочувствие. Затем сдаётся и решает не докучать.