ПОБЕГ
Адреналин выветрился, и наступила следующая стадия опьянения, когда было уже не так весело. Далеко не весело. Меня мутило, особенно после пьяной езды на машине.
Отпираю входную дверь и, даже не включая свет, направляюсь к лестнице. Мне хватает ума сбросить по пути обувь и куртку. Поднимаюсь в свою комнату и падаю на кровать лицом вниз.
— Нет, малышка, так дело не пойдёт. — Я слышу голос Колдера где-то вокруг меня. — Нужно обработать раны.
— Займись своими, — бормочу я в подушку.
Я чувствую, как переворачиваюсь с живота на спину. Потом с меня медленно начинают сползать джинсы. Мне кажется, я возмущаюсь, но вся моя деятельность ограничивается на уровни мыслей.
— Белые трусики? — усмехается Колдер. — Кто бы мог подумать, что за всей мрачностью скрывается светлая душа.
— Да пошёл ты, — это я уже говорю вслух, пытаясь нащупать одеяло рукой, чтобы укрыться.
— Всё выглядит не очень хорошо, — сообщает парень. Я не сразу понимаю, что он имеет в виду. Ему не нравится моё полуобнажённое тело? Но лёгкие прикосновения его рук к коже моего бедра проясняют слова.
— Я умру?
— Не настолько, но рану нужно как минимум промыть. У тебя есть перекись?
— В ванной.
Пока Колдер уходит за средством, я стягиваю с себя футболку и залезаю под одеяло, сворачиваясь в клубок. Не знаю, сколько проходит времени, но когда он возвращается, ему приходится меня потрясти за плечо.
— Мэд, нельзя засыпать. Нам нужно уезжать отсюда.
— Мы же только приехали, — сквозь сон говорю я.
Колдер не тратит время на пререкания с нетрезвой полуспящей девушкой, а просто сдёргивает с меня одело и переворачивает на спину.
— Чёрт, ты ещё и разделась.
Я в пограничном состоянии между реальностью и сном, веки закрыты, а ресницы крепко переплетены между собой. Но я физически ощущаю, как взгляд Колдера крадётся по моему телу. Я чувствую, как он смотрит на мою грудь в кружевном лифе. Белом. Спускается по рёбрам словно по ступенькам к животу. Потом я чувствую, как он добирается до бёдер, потому что он касается раны чем-то влажным. Больно. Но пальцы Колдера, обхватывающие мою ногу, действуют как обезболивающее. Он даже обматывает рану бинтом. То же самое он проделывает и с ладонью.
— А теперь вставай, — говорит по завершению Колдер.
— Дай мне десять минут. — Я поджимаю колени к груди, дрожа от холода. Где одеяло?
— Мэд, за нами уже идут. Нужно убираться отсюда.
Эти слова немного бодрят меня. Я с трудом заставляю себя встать с кровати. Голова кружится, нога болит.
— Почему так больно? — с искреннем непониманием спрашиваю я. — И холодно. Я замёрзла.
Почему-то Колдер рычит. Буквально.
— Пьяные девушки ещё тот геморрой. Одевайся. И возьми самое необходимое. Мы выезжаем через десять минут.
Парень не остаётся помочь мне. Больная ладонь лишает меня практически целой руки, когда я натягиваю джинсы, которые с такой лёгкостью снял с меня Колдер. Только потом я понимаю, что они рваные и в крови. Приходится надевать другие. Затем я накидываю первую попавшуюся толстовку. Беру свой рюкзак и переворачиваю его вверх ногами. На пол летят тетради, ручки и какие-то учебники. Это всё мне не понадобиться. Начинаю набивать его действительно необходимыми вещами. Теми, до которых я смогла додуматься в моём состоянии. Парочка шмоток, немного косметики и ванные принадлежности.
Уже на выходе из комнаты мне на глаза попадается потрёпанная записная книжка с заклинаниями и рецептами зелий. На раздумья нет времени, поэтому я хватаю её и запихиваю в рюкзак.
Колдер встречает меня в прихожей. На нём тоже худи, капюшон которой он накинул на голову, и кожаная куртка поверх неё. Он без сумки, но уверена, что его карманы напиханы ножами и пистолетами, поэтому можно с уверенностью заявить, что он готов.
— Оставь телефон.
— Что? — Я останавливаюсь на полушаге.
— Оставь телефон здесь. По нему нас могут вычислить.
— Но ты же сказал, что сделал его максимально безопасным.
— Максимально, но не полностью. Оставь его здесь.
Мама сделала то же самое. В первую очередь он избавилась от телефона. Поэтому я послушно достаю телефон из заднего кармана джинсов, выключаю его и оставляю дома.