— Но инквизиция жгла всех без разбора…
— Как я сказал, церковь творила беспредел, — перебивает меня Колдер. — Наш Орден не имел к этому никакого отношения.
— Но почему сейчас вы настолько жестоки?
—Дослушай историю, и кое-что поймёшь.
Я замолкаю.
— Итак, Ричард оставил Марию ради своих убеждений. Тогда Мария не придумала ничего лучше, как проклясть ненавистный ей Орден, который отнял у неё мужчину и отца её ребёнка. Она пожелала, чтобы каждый член Ордена чувствовал её боль. Либо так и было задумано, либо что-то пошло не так, но вместо душевной боли, проклятье приносило физическую боль.
— Ты хочешь сказать, тебе… больно? Всегда? — с ужасом спрашиваю я.
— Не всегда. Только когда больно тебе.
— Прости, — первое, что срывается с моих высохших губ. Я опускаю глаза в пол, желая исчезнуть. Всё это время я не только бесполезно скиталась по жизни, я портила её кому-то другому.
— Ты не виновата. Ну, разве что в своей дикой нерасторопности.
Я слышу смех. Он смеётся.
— Мэд, дело в том, что мы связаны. Это часть проклятья. Мы чувствуем боль совершенно случайного человека. И чем ближе мы к нему находимся, тем сильнее ощущения. Собственно, так я тебя и нашёл.
Вечеринка у Купера. Его заинтересовало моё разбитое колено.
— Почему только сейчас?
Колдер тяжело вздыхает и падает на свою кровать. Его футболка слегка задирается, обнажая упругий живот.
— До семи лет я жил почти счастливой жизнью. Я был за тысячу миль от тебя, что даже не подозревал о каком-то проклятье. Моя мама британка, а отец долгое время провёл в Лондоне. Но потом нам пришлось переехать в Сиэтл. Тогда всё и началось. Я боялся, что со мной что-то не так, что мой организм отказывает или ещё что-то. Тогда отец мне всё рассказал. Он воспитал меня в ненависти к тебе. И таким как ты.
Я морщусь. Только что он приписал меня к тем, кем я никогда не являлась.
— Когда отец отправил нас с Крисом на задание в Шелтон, и я оказался на той вечеринке, я понял, что ты где-то рядом.
— Получается, проклятие не такое уж и страшное, — подмечаю я. — Если вы чувствуете боль совершенно случайного человека, какова вероятность, что он окажется поблизости?
— Если верить нашей многолетней статистике, вероятность около девяносто двух процентов. Иначе это действительно было бы слишком просто. Может, это и не самое страшное проклятие, но весьма назойливое. Особенно если учесть, насколько ты близко ко мне.
Я хочу быть ещё ближе.
Хочу уйти как можно дальше, только чтобы не причинять ему боль.
— Есть способ снять его? — спрашиваю я.
— Вообще-то да, — Колдер поднимается, глядя на меня. — Нужно уничтожить всех до единого из рода Марии Митчелл.
Далеко не приятное чувство поселятся в моём животе.
— И это вы, — укрепляет его Колдер. — Ты и твоя мать.
ЗЕРКΛЛО
Колдер ушёл за продуктами, как будто бы я могла есть после нашего разговора.
Теперь я просто сижу там, где он меня оставил, поедаемая страхами и тревогой. Признать существование ведьм и магии кажется не самым сложным, когда нужно смириться с мыслью, что ты крохотный винтик векового проклятья, от которого нужно избавиться.
Я больше не могу ждать неизвестно чего. Либо Колдер задумал что-то грандиозное, либо он просто плывёт по течению, не заботясь о наших жизнях.
Мной овладевает наваждение. Это похоже на уверенность, только я не могу понять в чём. Я просто подхожу к своему рюкзаку и достаю мамину тетрадь. Перелистывая одну запись за другой, я не останавливаюсь пока не нахожу описание ритуала с зеркалом.
Глория.
Именно так она пыталась связаться со мной.
В заметках сказано, что зеркало является проводником и бла-бла-бла. У меня нет желания вдаваться в эти изотерические подробности. Главное, что я узнаю, так это то, что для установления связи, необходимо сесть напротив зеркала (кто бы мог подумать) и окружить себя живым огнём, что в конкретном случае подразумевает пять свечей. И вот первые сложности, с которыми я сталкиваюсь. Есть ли в доме у Колдера свечи. У меня даже возникает порыв взять телефон и написать ему сообщение, чтобы он прихватил в магазине свечи. А потом я в очередной раз вспоминаю, что у меня нет телефона. Иначе зачем бы мне вообще понадобились свечи. И вспоминаю, что мы не супружеская пара, чтобы я вот так просто писала ему сообщение с текстом вроде: «Милый, будешь в магазине, захвати молоко».