Я не нашла свечи. Но я нашла оливковое масло. Придётся импровизировать.
Расставляю собственноручно сделанные свечи в маленькой ванной и встаю перед зеркалом. Тёплый свет добавляет моему лицу жизни. Но я чувствую себя глупо и жутко. Детские страхи о Кровавой Мэри начинают щекотать подсознание. Я пытаюсь сосредоточиться на Глории. По крайней мере, настолько, насколько это возможно. Я видела её всего один раз, я почти не помню деталей, кроме ядовитых зелёных глаз. В какой-то момент мне начинает казаться, что мои глаза тоже зелёные. Совершенно пустые и ненастоящие. Вот так просто? — успеваю подумать я. Потом меня захватывает ощущение отсутствия. Изо рта течёт бордовая струйка крови. И вот я уже понимаю, что это не мой рот. Не моё лицо. Я вижу мёртвую Глорию. Воздух кончается в пространстве и в лёгких. Свечи тухнут. Я слышу своё частое дыхание в полной темноте. Почти животный страх заставляет меня выбежать из ванной, чуть ли не снося дверь. Я забираюсь на кровать, обнимаю колени руками и начинаю расшатываться в успокаивающем темпе. Сердце продолжает биться о рёбра. Я не знаю, что больше меня испугало. Тот факт, что сеанс действительно сработал, или осознание того, что Глория мертва. Это чувство — осознание, неколебимая уверенность. Так работает предсказание?
Или мой поехавший мозг.
Только один вопрос белым шумом звенит в моей голове.
Что
что
что
делать?
Глория мертва.
Я не знаю, что с мамой.
Колдер не появляется уже слишком долго. Или мне кажется?
Что если его тоже нашли, что если они уже идут за мной? Или за моей мамой. Мысли давят изнутри, пустота давит снаружи. Мне хочется бежать отсюда, но мне действительно страшно двигаться с места. Однако смерть достаточно весомый аргумент, чтобы рискнуть.
Я слышу звук открывающего замка в двери. Скрип. Или я его выдумала. Через двадцать девять мучительных секунд в комнату входит Колдер.
Я бросаюсь к нему и прижимаюсь щекой к его груди. Твёрдой и холодной после улицы. Я не слышу его сердце. Вечно безразличное и спокойное. Но моё пограничное состояние заставляет руки сжимать его крепче, а пальцы цепляться за куртку. Он живой. Он здесь.
— Мэд, в чём дело? — теряется Колдер. — Не думал, что за время моего отсутствия мы стали настолько близки. — Он хватает меня за плечи и отстраняет от себя, чтобы заглянуть в моё обеспокоенное лицо.
— Они убили её, — я впервые озвучиваю это вслух. Теперь это кажется таким настоящим и бесповоротным, что меня накрывает новая волна ужаса. — Она мертва, — голос дрожит.
— Кто?
— Глория.
Парень хмурится, глядя на меня с явным недоверием. Он осматривается в квартире, убеждаясь, что здесь нет никого кроме нас.
— С чего ты взяла? — спрашивает он.
Хороший вопрос. Что если надеюсь, мне это показалось.
— Я… Я пыталась связаться с ней через зеркало. Так она нашла меня в последний раз. Сначала она приснилась мне, потом мне показалось, что я видела её в отражении. Или не показалось. Не знаю. Я просто решила попробовать. И… И у меня получилось. Но она мертва, Колдер. Она мертва! — Моя речь превратилась в панический набор слов.
— Тихо-тихо, малышка. — Колдер всё ещё пытается сохранять спокойствие. Он снимает куртку и бросает её на диван. — Присядь-ка. — Он сажает меня на кровать и садится рядом. Он берёт мою руку и кладёт на своё бедро. Просто давая понять, что он рядом живой. — Ты можешь быть уверена в том, что видела? Я имею в виду, ты же никогда не имела дело с магией. Хочешь сказать, у тебя вот так просто это получилось?
Это очень хороший вопрос.
— Ты прав. Может, я всё придумала. Но… Я чувствовала… силу внутри себя. Это было как в осознанном сне. Всё казалось таким нереальным, будто другое измерение. Я видела её лицо, совершенно бесцветное. Только тоненькая струйка крови стекала из её рта.