— Больше ты не будешь держаться за воспоминания о нём.
И он выполнил своё обещание.
Я умирала и воскресала в его объятиях. Я была самой счастливой на свете и еле сдерживала слёзы предстоящей потери.
Но всё, что было сейчас важно, это мы.
Невзирая на то, как долго это продлится.
БЕЗОБРΛЗНΛЯ ИДЕΛЛЬНОСТЬ
Стук дождя. Серый свет. Утро.
Рука Колдера вокруг моей талии. Его размеренное дыхание в моих волосах.
С трудом верится, что это не сон. Но реальность слишком сурова, чтобы позволить себе о ней забыть. Ещё несколько минут я позволяю себе насладиться объятьями Колдера, а затем покидаю тёплый мир, свитый из его рук. Я направляюсь в ванную и привожу себя в порядок. Убираю волосы в хвост, замазываю круги под глазами и крашу ресницы, меняю повязку на бедре и руке. Чувствую себя почти живой. Хочется подольше сохранить иллюзию идеального утра, поэтому вместо дежурной яичницы я решаю приготовить панкейки. Колдер старательно делает вид, что спит, дожидаясь пока я закончу готовить завтрак. Пару раз мне удаётся поймать на себе его хитрый взгляд, но я продолжаю невозмутимо готовить.
— Можешь больше не притворяться, — наконец говорю я. — Завтрак готов. Кофе тоже.
Я делаю глоток бодрящей горечи, о котором мечтала всё утро.
Колдер тут же сладко потягивается и встаёт с кровати, направляясь в ванную.
— Итак, чем меня порадуешь? — вернувшись спрашивает парень.
Молча ставлю перед ним тарелку, а внутри теплится странное чувство безграничной любви заботы.
— Панкейки?
— Мои фирменные. Мне показалось, ты сильно расстроился, когда я приготовила их Крису.
— Значит, теперь ты решила откупиться у меня? — спрашивает он и кладёт в рот большой кусок. — М-м-м, это божественно! Малышка, я готов предлагать свои услуги каждую ночь, если по утрам меня будет ждать такой завтрак.
Я закатываю глаза, но не могу сдержать улыбку. Это не самые романтичные слова, но именно неотёсанность и грубость заставляет меня робеть перед ним и желать оказаться в его власти.
— Панкейки меняются только на свободу. Такое было изначальное условие, — деловито напоминаю я, намеренно упуская ту деталь, что Крис так и не пошёл на это условие.
Колдер замирает и удерживает на мне тяжёлый взгляд. Медленно его рука поднимается и указывает на дверь.
— Кажется, я тебя давно не держу.
Внутри что-то ломается. Он больше не держит меня. Я знаю, я должна радоваться. Но я не рада. Безумные изощрённые мысли тянуть меня вниз. Там, где мне и место. Среди пепла прошлых надежд.
— Хочешь сказать, если я решу уйти, ты дашь мне это сделать? — Я выгибаю правую бровь, изображая полнейшую хладнокровность.
— Да.
Это всё что он говорит. Впервые я наблюдаю такую немногословную реакцию. Никакого сарказма, подколов. Колдер даже не смотрит на меня, ковыряясь вилкой в тарелке. Будто он вмиг потерял ко мне интерес. Что не удивительно. Я была всего лишь лёгкой добычей в его руках.
— Отлично, — отвечаю я в его же манере.
Мы продолжаем завтракать в только что выстроенных стенах из напряжения. Мне обидно до слёз. Почти идеальное утро обнажило свою искалеченную сущность. Я запрещала себе чувствовать всё это время, но вчера я поддалась искушению и переступила черту. Он позволил мне быть слишком близко. А теперь вернулся на шаг назад.
Стук в дверь заставляет вздрогнуть нас обоих. Мы в ужасе смотрим друг на друга.
— Ты…
— Я никого не жду, — предвосхищает мой вопрос Колдер. — Спрячься в ванной, — командует он и встаёт из-за барной стойки. Я успеваю заметить, как он достаёт пистолет из прикроватной тумбы, затем он скрывается из поля видимости. Я сажусь на пол в тёмной ванной и стараюсь не дышать. Кажется, звук моего сердца слышен даже снаружи.
До меня начинают доноситься голоса. Среди неразборчивых слов, я улавливаю знакомый тон. Пока не могу понять чей, но дрожь по телу не предвещает ничего хорошего. Гость проходит в гостиную. Его шаги размерены и решительны.
— А ты неплохо устроился.
Кристофер.
Он нашёл нас.