— Ты знаешь про Глорию?
— Конечно… И я никогда не прощу себе её смерть. Но теперь мы вместе. И я не позволю им забрать тебя у меня.
— Мама…
— Мы не причиняем никому вреда! — аргументирует она, как будто сейчас это спасёт нас. — Мы не практикуем. Ты даже не знала о своих способностях. Почему вы не оставляете нас в покое, — обращается она уже к Колдеру.
— К сожалению, проблема не только в этом, Сьюзан, — невозмутимо подмечает Колдер, выезжая на проезжую часть. — Вы из рода Кэтрин, думаю, вы и сами понимаете, что это значит.
Мама замолкает, безоговорочно принимая проигрыш.
— Куда мы едем, Колдер? — спрашиваю я спустя долгую звенящую паузу.
— За границу штата. Для начала.
Так себе перспектива.
Так себе всё.
— Тогда держи курс южнее, — доносится голос мамы. — Навестим кое-кого.
НΛПРЯЖЕНИЕ
Около двенадцати часов разнообразного ландшафта. Около двенадцати часов изнурительной тишины и тревожных ожиданий. Около двенадцати часов в пути.
Я не знала, куда мы едем и мне даже не хотелось спрашивать. Мы почти не разговаривали. Мы почти не останавливались. С каждым километром холодные серо-зелёные краски сменялись на тёплые оранжевые тона.
Я дремала в ленивом зное садившегося солнца, когда кто-то резко потряс меня за плечо.
— Мы приехали, — сообщает Колдер.
Я резко открываю глаза, щурясь от яркого света. Постепенно перед моими глазами появляется небольшой одноэтажный домик, слегка покосившийся от времени и всем своим видом говорящий, что нас здесь не ждут.
— Сейчас ты познакомишься со своей бабушкой Мэдисон, — сообщает мама, как будто это самая обычная вещь на свете. Как будто я не жила всю жизни с мыслью, что они обе умерли, когда я была совсем маленькой.
Моя жизнь уже настолько мне кажется не моей, что у меня даже нет сил удивляться и задавать очевидных вопросов.
Мама встаёт впереди нас и стучит в дверь. Мы с Колдером скептически переглядываемся.
Спустя минуту дверь открывается (на что я, честно говоря, даже не рассчитывала), и за сеткой показывается невысокая, но в достаточно неплохой для своего возраста форме женщина. На ней накинута джинсовая рубашка, под которой выглядывает белая футболка, что производит впечатление лёгкой небрежности, но в то же время говорит о её опрятности. Пепельно-седые волосы собраны в аккуратный пучок, из которого выбиваются короткие завитки.
Сначала её взгляд суров и неприветлив, но узнавание липкими щупальцами пробирается до её сознания. И в этот момент женщина захлопывает дверь прямо перед нашими носами.
— Мама! — кричит моя мама и открывает дверь, бесцеремонно заходя в дом. — Хоть раз ты можешь не проявлять свой характер. Сейчас всё очень серьёзно!
Мы с Колдером проходим в прихожую и закрываем за собой дверь, но пройти дальше в дом не решаемся.
— Вот именно! — доносится голос женщины откуда-то из глубины дома. — Если ты здесь, значит всё очень, очень плохо.
— Я не просила у тебя помощи восемнадцать лет. Неужели я не могу сделать это хотя бы сейчас?
Мэдисон возвращается из дальней комнаты с недовольным видом и молчаливым жестом провожает нас на кухню. Мы садимся за деревянный круглый стол на массивной ножке. Стулья под нами устало скрипят, но держаться бодро.
— Почему с вами мальчишка из Ордена? — первое, что произносит Мэдисон, одаривая Колдера суровым взглядом.
У меня внутри всё переворачивается. Как она узнала? Что ещё она может узнать? Почему-то мне стало страшно и неловко от мысли, что она может узнать о наших с ним… отношениях.
Мама открывает рот, чтобы объясниться, но Колдер перебивает её. Он приподнимается со стула и лично обращается к Мэдисон.
— Я понимаю ваше недоумение, — начинает он. — Меня зовут Колдер Маккалистер, и да, я из Ордена. Но я не хочу причинять вред вашей семье. Я не придерживаюсь взглядов Ордена, именно поэтому я здесь, и именно поэтому я скрываюсь, как и… Мэд и миссис Уоррен.
Я не ожидала такой смелости и… воспитанности от Колдера, но, похоже, бабушка произвела впечатление и на него тоже. Быть может, это и вовсе первая настоящая ведьма, с которой он столкнулся. Надеюсь, хоть теперь он испытывает хоть немного страха.