Мэдисон щурит взгляд, прожигая Колдера насквозь. Кажется, ещё немного, и я тоже начну видеть его кости.
— Сдаётся мне дело не во взглядах Ордена, молодой человек, — она говорит это с игривой ухмылкой на губах. — Но я не вижу в твоих мыслях злых намерений. Садись.
В этот момент мы с Колдером с облегчением выдыхаем. Только сейчас я понимаю, что всё это время не дышала. Мы быстро переглядываемся, одаривая друг друга поддерживающим взглядом, и возвращаем своё внимание Мэдисон.
— Я чувствую зной и морево. Ветер стих, но воздух накаляется, — вдруг произносит она.
Что она несёт? Сейчас октябрь.
Я пытаюсь найти ответ у мамы, не сумасшедшая ли наша бабушка, но та внимательно слушает её.
— Что ты видишь, мам? — уточняет она.
— Дай мне пару минут. Вы застали меня врасплох.
Мама вновь замолкает. А мне всё больше становится не по себе. Что если сейчас как и Глория, она начнёт говорить о моей смерти?
— Вы двое, — она смотрит на нас с Колдером. — Вы сможете изменить ход истории или положить ей конец.
Не то чтобы так стало понятней. Почему всегда нужно говорить загадками, это что, какая-то договорённость ведьм, о которой мне не сказали?
— И что это значит? — нетерпеливо спрашивает Колдер. Кажется, он начинает вспоминать, на чьей стороне.
— Это значит, молодой человек, что ты несёшь опасность для нашего рода. Сьюзан, ты уверена, что он должен здесь находиться?
— Эм…д-да, — мама немного теряется. Она знает Колдера меньше суток.
— Да, — твёрдо произношу я. И это первое слово, которое я произношу в этом доме, и первое, что я говорю своей… бабушке. — Колдер спас меня. Не раз. Это рискованно в любом случае, но не потому, что Колдер хочет причинить зло.
— Что ж. Сейчас идите-ка в комнату, а нам со Сьюзан есть что обсудить.
— Но… — начинает Колдер. — Вы так ничего и не сказали. Я не хочу нагнетать, но Орден ищет нас всех. Если вы что-то увидели, лучше сказать нам об этом сейчас.
— Молодой человек, усмири свой гонор, — невозмутимо отвечает Мэдисон. — Сейчас ты находишься в моём доме, в окружении трёх ведьм. Теперь ты будешь слушаться меня. Я тебе не лавка заказов.
Я замечаю, как ладони Колдера превращаются в кулаки. Толстые вены играют на его руках. К сожалению, Мэднесс не в курсе, что он не привык, когда что-то идёт не по его.
— Мэди, — вступает мама, очевидно замечая напряжение. — Покажи пока Колдеру вашу комнату. Прямо по коридору и налево первая дверь. Следующая ванная.
— Нашу? — выпаливаю я в полном недоумении и ужасе.
— Ну да, здесь не так много комнат, чтобы разместить каждого отдельно. Извини, но придётся потесниться. Ты ведь не возражаешь, Колдер? — она как ни в чём не бывало обращается к нему.
Парень наконец разрывает зрительный контакт с Мэдисон и смягчается.
— Что? Нет, конечно, нет. В одной комнате с Мэд это то, что нужно.
Если бы я ела, я бы поперхнулась.
Я буквально слышу, как крутятся шестерёнки в маминой голове, и до неё доходит осознание слов Колдера. Она только что отправила двух половозрелых подростков ночевать в одну комнату. У неё уже открывается рот, но я опережаю её.
— Неудачный сарказм, Колдер. Я тоже не в восторге от твоей компании. Пошли. — Я беру его под руку и буквально утягиваю из кухни.
Не то чтобы мне было неинтересно узнать, что увидит бабушка. Но, кажется, сейчас я к этому не готова. Сначала предсказание Глории, потом её смерть в зеркале, потом убийство Криса, появление мамы и «воскрешение» бабушки. Мне кажется, если я сейчас узнаю что-то ещё, я просто сойду с ума.
— Испугалась, что мама узнает о том, чем мы с тобой занимаемся? — спрашивает Колдер, пока мы идёт в комнату. Ухмылка на его лице раздражает и заводит меня.
— Это было всего один раз.
— Ты права, пора это исправить.
Мы заходим в комнату, и я поспешно закрываю дверь, боясь, что мама с бабушкой могут это услышать. Как только раздаётся щелчок за моей спиной, мои кости оседают внутри меня.
— Колдер, как ты можешь шутить, когда происходит такое дерьмо?
— Я не шучу.
— Пожалуйста, хватит, — стону я. — Мне сейчас хватает переживаний, чтобы ещё переживать из-за тебя.
— Что ты имеешь в виду? — хмурится парень и делает шаг в мою сторону. Я делаю машинальный шаг назад, но наталкиваюсь на дверь. Похоже, я взболтнула лишнего. Не хочу говорить о своих чувствах. Тем более с Колдером.
— Мне казалось, мы всё обсудили, ты больше не проявляешь ко мне никаких двусмысленных действий.
— Не помню, чтобы соглашался на это. — Парень изображает задумчивость. — Последнее, что я сказал, что ты — моя.
И снова он это делает. Снова делает так сладко больно. После всего, что я пережила, больше всего мне бы сейчас хотелось оказаться в его крепких объятиях и услышать, что всё будет хорошо. Но осознание невозможности этого тянет мою душу вниз. Суставы ноют от желания прикоснуться к нему.
— Колдер, я так устала, — обессилено говорю я. Он начинает терять очертания, и я понимаю, что на мои глаза наворачиваются слёзы. Нельзя, чтобы он их видел.
Я резко разворачиваюсь и выхожу из комнаты. Нужно принять душ. Это всегда помогало. Как минимум смыть слёзы.
В небольшой, но весьма уютной ванной, я чувствую себя как в коконе. Горячие струи воды стекают по моему телу, постепенно снимая напряжение. Я пытаюсь отпустить всё, что со мной произошло и сосредоточиться на насущных проблемах. Самое главное — я нашла маму. Мы в достаточно надёжном месте. По крайней мере, на время. И Мэдисон, насколько я могу судить, сильная ведьма с большим опытом. Нужно просто дать ей время и придумать дальнейший план действий.
Мне наконец становилось лучше. Рационализация всегда мне помогала. Главное не думать о…
Занавеска резко отодвигается, словно в сцене Хичкока, и не успеваю я взвизгнуть от испуга, как рука закрывает мне рот.
— Кофдел, ты ф сфоём уме?! — кричу я в его руку.
Парень одним быстрым движением залезает ко мне в ванную и задёргивает шторку обратно.
— Тихо, девочка. — Он стоит за моей спиной, прижимаясь к ней своей голой грудь. — Сейчас я уберу руку, а ты не будешь кричать. Ты же не хочешь, чтобы нас застукали твои мама с бабушкой.
Ещё как не хочу. Поэтому он здесь вообще не должен находиться.
— Договорились?
Я киваю.
Колдер убирает руку и обнимает меня за плечо.
— Решил тоже принять душ после долгой дороги, — говорит он так, словно залезать к девушке в душ обычное для него дело.
— Колдер, ты переходишь все границы. Я, чёрт возьми, стою голая в душе, а ты вот так просто ко мне врываешься, — шиплю я сквозь зубы. Озвучив это вслух, трепет только усиливается.
— В этом же и смысл!
Я больше не в силах сопротивляться. Моё тело обмякает в его руках.
— Ладно, расслабься, Белоснежка, — словно почувствовав моё смирение, говорит Колдер. — Я просто хотел немного взбодрить тебя и отвлечь.
Я ничего не отвечаю. Просто стою, обнимая себя за плечи, и смотрю вниз на убегающую воду. Пора перестать придавать слишком большое значение слишком не значительным вещам.
Колдер действительно принимает душ и собирается уходить.
— Жду тебя в комнате, — говорит он и скрывается за дверью.