— Подобное девиантное поведение недопустимо! Его не только нельзя отпускать из Ордена, его нужно казнить. И если я узнаю, что смерть моего сына — его рук дело, я сделаю это лично. — Последние слова мужчина выплёвывает в лицо Колдеру. Тот сохраняет беспристрастный, даже усталый, вид, будто вся ситуация ему наскучила. Зато мои конечности леденеют, в то время как тело бросает в жар.
— Мы с этим разберёмся, Оливер. — Роб кладёт руку ему на плечо. — Вопрос с казнью и Орденом мы решим позже, — заключает он. — А пока… — Роб резко поворачивается к нам, будто учитель, пытающийся заметить детскую шалость за своей спиной. Но мы продолжаем сидеть молча, держась за руки. — Первым делом мы покончим с проклятием, — сообщает мужчина и резким движением выкидывает руку вперёд, в попытке схватить мою маму за горло. Но его кисть останавливается в нескольких сантиметрах от цели, словно ударяясь о невидимую преграду. Рука неестественно сгибается, Роб шипит от боли.
С ума сойти, это сработало! Стена безмолвия действительно помогла. Я не верила до последнего. Когда Мэдисон обучала меня этой штуке, я была настроена скептично, однако всё это время не издала ни звука, чтобы не разрушить заклинание. И это, мать его, сработало! Необычайный прилив сил и адреналина начал разгонять мою кровь. Я даже позволяю себе подумать, что я не просто безликое бесполезное существо, а часть древнего рода, часть древней силы.
— Ах ты сукин сын, — рявкает Роб почему-то на Колдера, а не на маму. — Ты оставил им способность колдовать?!
— Осторожно, ты говоришь о своей жене, — подмечает Колдер.
— Ты либо глуп, либо…
В следующую секунду, даже не дав Робу закончить мысль, Оливер хватает Колдера за грудки.
— Ты грёбаный предатель, я убью тебя! — рычит он и ударяет парня в челюсть. Колдер теряет равновесие и падает на пол.
— Нет! — кричу глупая я, разрушая нашу защиту.
— Ах, юная мисс Уоррен, — ядовито-сладко мурлычет Роб, впервые обращая на меня пристальное внимание. — Ты всё-таки влюбилась в него, глупая девчонка. Ваш род так и тянет к нам, только приумножая тем самым проклятье.
Роб достаёт из внутреннего кармана плаща небольшой нож. Это не обычный бытовой предмет, мне он больше напоминает кинжал. У него овальная рукоять с мельхиоровой крестовиной, на которой выговорены магические символы.
— Не кажется ли тебе, это весьма символично, будучи ведьмой, умереть в день всех святых?
— Только посмей! — заступается мама. Мы в любой момент можем распутать свои руки от верёвки, но слишком дорожим эффектом неожиданности, чтобы выдавать себя раньше времени. Поэтому мама остаётся на месте, лишь испепеляя Роба гневным взглядом. А быть может, и накладывая на него проклятие, чего бы мне сейчас очень хотелось.
В это время мужчина замахивается кинжалом в руке, игнорируя угрозу моей мамы. Серебряное лезвие ловит блики света, демонстрируя свою остроту. Дальше всё происходит так быстро, что я даже не успеваю пискнуть. Я выдёргиваю руки, верёвки легко отпускают мои запястья, и я вскакиваю с места, ускользая от удара ножом. Он втыкается в сиденье стула, отчего хрупкий лак трескается. Я стараюсь убежать как можно дальше от опасности, однако уйти далеко не получается — я мгновенно попадаю в лапы инквизиторов. Они оказываются настолько выдрессированы, что синхронно бросаются на меня втроём и хватают с такой силой, как будто пытаются задержать не маленькую девчонку, а самого опасного в мире преступника.
— Мэднесс! — До меня доносится тревожный оклик Колдера. Я нахожу его глазами, как раз в тот момент, когда отец Кристофера бьёт его лежачего в живот.
— Колдер! — Во мне закипает ярость. Я пытаюсь вырваться, но тщетно.
Мама с бабушкой вслед за мной поднимаются со стульев, пятятся назад, в осторожном жесте поднимая руки. Но в маленькой гостиной не так много места, особенно с учётом собравшихся здесь «гостей», и вскоре они упираются спинами в камин. Пока Оливер занят Колдером, а амбалы продолжают меня удерживать, Роб бесстрашно надвигается на них, играя ножом в руках.
— Auferetur! — со всей суровостью в голосе восклицает Мэдисон и выставляет ладонь вперёд.