Свежие нотки озона щекочут мой нос, прежде чем мощнейшая воздушная волна с непреодолимой силой сбивает с ног инквизиторов и меня вместе с ними. Роба и Оливера тоже отбрасывает назад. Пользуясь моментом, я быстро вскакиваю на ноги и пытаюсь добежать до мамы с бабушкой, но один из амбалов успевает схватить меня за ногу, и я шлёпаюсь на пол. Тело отзывается болью, но сейчас меня это совершенно не волнует. Я резко прокручиваюсь вокруг своей оси, чтобы освободить лодыжку, рука инквизитора соскальзывает, и я ударяю его ногой в нос. Это помогает выиграть несколько спасительных секунд. Я поднимаюсь на ноги и подбегаю к маме с бабушкой. Они хватают меня за руки, и либо мне кажется, либо моё тело едва уловимо начинает гудеть, будто кто-то пустил слабенький заряд тока по моей коже.
— Что это? — я таращусь на наши с мамой руки.
— Сосредоточься, — одёргивает меня Мэдисон.
Я догадываюсь, что сейчас активизировалось что-то вроде силы трёх, но вспомнив культовое шоу, сосредоточиться стало ещё сложнее.
— Их слишком много, чтобы обезвредить всех сразу, но мы можем сконцентрироваться на Макалистере старшем, — продолжает объяснять бабушка.
— И что мы можем с ним сделать? — с опаской спрашиваю я.
— Ну… Например, кровоизлияние в мозг, — равнодушно отвечает она.
Меня парализует ужас. Гудение в теле останавливается. Я не готова быть причастна к смерти человека, не готова убить отца Колдера. Машинально кидаю взгляд в его сторону. Яркая струя крови на его лице красивым узором подбирается к побледневшим губам. Его взгляд тусклый, но всё ещё полный решимости. Он сидит на полу, держась за рёбра рукой, боль искажает его лицо в гримасу. Словно чувствуя мой взгляд, Колдер смотрит на меня и одобрительно кивает.
— Мэдди, не отключайся от нас, — просит мама. — Сейчас либо мы, либо они!
Мама права. Колдера ждёт страшная учесть, если мы сдадимся. И пусть лучше кровь его отца будет на наших руках, а не на его. Этого Колдер себе никогда не простит.
Делая глубокий вдох, я полностью сосредотачиваюсь на своих ощущениях и ловлю вибрации от мамы с бабушкой.
— Que venet cum malo, et ipste morieture in malo, songuis tuus est enimicus, vasa tua sant graciles, mori! — Бабушка читает заклинание на непонятном и очевидно мёртвом языке, и единственное знакомое для меня слово это «mori», скорее всего означающее смерть.
В эту секунду моя уверенность в правильности решения убить Роба вновь исчезает, но уже поздно. Мужчина замирает на месте, он роняет нож и тянет руки к голове, корча лицо от боли.
— Остановите их, бесполезные идиоты! — кричит Оливер инквизиторам. Он бросается на помощь к напарнику.
Мужчины не утруждают себя лишними движениями, они просто достают пистолеты и целятся в каждую из нас. Я с ужасом осознаю, что у нас всего несколько секунд на спасение.
— В стороны! — кричу я и срываюсь с места. Мама с бабушкой не теряются и тоже разбегаются. Слышатся оглушительные выстрелы вперемешку со звенящими бьющимися звуками. Очень надеюсь, что никого не задело. Очень надеюсь, что не задело меня. Чувство, будто я во сне, мир кажется картонным и мутным, а ощущения обманчиво приглушёнными.
Я успеваю заменить лежащий на полу нож, который выронил Роб, и поднимаю его, даже не осознавая, зачем я это делаю. Однако уже в следующее мгновение он оказывается кстати. Словно обезумевшая я налетаю на одного из инквизиторов, который уже готов меня поймать, но не готов к тому, что я всажу нож в его бедро. Сначала туго, а потом с чавкающей мягкостью лезвие входит в плоть. Мужчина взвывает от боли и роняет пистолет. Мои руки парализует мелкая дрожь, а к горлу подкатывает приступ тошноты. Что если я задела что-то важное, и он никогда не сможет ходить, что если он умрёт от потери крови. Я буду убийцей. Эти мысли почти полностью убивают мою волю, пока вокруг моей шеи смыкается массивная рука, мгновенно перекрывая кислород.
В панике осматриваюсь вокруг в поиске мамы. Но вместо неё я замечаю Колдера. Он едва стоит на ногах, продолжая держать руку вокруг своего тела. Второй рукой парень приставляет пистолет к виску Оливера, на коленях которого лежит, по-видимому, уже мёртвый Роб.
В эту секунду мне захотелось умереть самой. Слишком много смертей и жестокости. Слишком мало воздуха.
— Останови инквизиторов или я спущу курок. — Суровый голос Колдера заставляет меня сфокусировать на нём глаза.
— Ты правда считаешь, я послушаю тебя? — с горькой усмешкой спрашивает Оливер. Он сидит ко мне спиной, но я представляю его издевательскую снисходительную улыбку.
— Я убил Кристофера, когда мне это понадобилось, думаешь, я не убью тебя?
Жестокость Колдера продолжает поселять в моём сердце сомнения. Я не могу собрать лоскутки памяти в единое полотно его образа. Действительно ли он такой бездушный или это вынужденные меры?..
— Повторяю, прикажи инквизиторам остановиться.
— Опустите оружие и отпустите ведьм, — нехотя произносит Оливер сквозь зубы.
Тишина. Ничего не происходит. Тяжёлая рука всё ещё на моей шее.
Колдер толкает голову Оливера дулом пистолета.
— Я сказал, уберите оружие и отпустите их! — с раздражением повторяет мужчина.
Только сейчас я начинаю дышать. Инквизитор ослабляет свою хватку и толкает меня в спину подальше от себя.
— Убирайтесь из этого дома! — приказывает Колдер.
Оливер медленно поднимается на ноги, держа руки свободно в попытке сохранить хоть каплю гордости.
— Позволь забрать твоего отца, — предлагает Оливер. — Мы позаботимся о нём.
Я замечаю тень скорби на лице Колдера, в печальной задумчивости он опускает взгляд на тело Роба, словно обдумывая, готов ли он вот так попрощаться с ним навсегда.
— Хорошо, — коротко кивает он. — Пусть у него будут достойные похороны, хоть он этого и не заслужил.
Этим жестом Колдер делает последнюю и единственную хорошую вещь для своего отца, отпуская все обиды и боль, которую он причинил ему и его семье. По крайней мере, мне хочется в это верить. Хочется верить, что теперь Колдер вздохнёт свободно.
Двое инквизиторов поднимают тело своего предводителя и выносят его из дома. Следом хромая и истекая кровью волочиться третий. Оливер задерживается в дверях.
— Это не конец, Колдер. Я отомщу тебе за своего сына, за своего друга и за весь Орден. — С этими словами он покидает наш дом, оставляя меня в леденящем ужасе.
Чувство облегчения не приходит. Но теперь я хотя бы могу собраться с мыслями и осмотреться в комнате.
Разбитое стекло и повреждённая мебель вокруг. Запах пороха и крови. Тяжесть и страх.
— Мам? — спрашиваю я пустоту.
В ответ тишина. Паника начинает усиливать хватку, скручивая мой желудок в узел. Я делаю пару шагов вперёд, стекло хрустит под ногами, но я не обращаю на это внимания. Приближаюсь к дивану — единственному месту, где они могли скрыться — тщетно отгоняя плохие мысли о том, что я могу там увидеть. Заглядываю за спинку и вижу их. Мама с бабушкой сидят, скрестив ноги и взявшись за руки. Их глаза закрыты, а губы двигаются в беззвучном шёпоте.
Что они делают?
— Мам? — снова зову я.
— Оставь их, — голос Колдера раздаётся прямо за моей спиной. Я невольно вздрагиваю от испуга и резко оборачиваюсь. — Похоже, они пытаются применить серьёзное заклинание, не стоит им сейчас мешать.
— Надеюсь, они колдуют здесь порядок. — Волнение отступает, и я непроизвольно позволяю себе шутку.
— Гляди-ка, ты уже язвишь, — весело замечает парень.
— Заткнись, — говорю я и крепко обнимаю Колдера. Кажется, сегодняшний день был бесконечный, я почти потеряла их всех, я почти потеряла его. Я так соскучилась по нему, словно не видела вечность. И даже мысли о его жестокости сейчас не пугали меня.
— Ай, не так сильно, малышка! — кряхтит Колдер.
Я мгновенно отстраняюсь от него.
— Боже, извини!
— Оно того стоило, — ухмыляется Колдер, и моё тело обмякает, словно под морфием. Я зависима от его улыбки.
— Насколько всё серьёзно? — уточняю я.
— Думаю, врач мне бы пригодился.