— Ты правда считаешь, я послушаю тебя? — с горькой усмешкой спрашивает Оливер. Он сидит ко мне спиной, но я представляю его издевательскую снисходительную улыбку.
— Я убил Кристофера, когда мне это понадобилось, думаешь, я не убью тебя?
Жестокость Колдера продолжает поселять в моём сердце сомнения. Я не могу собрать лоскутки памяти в единое полотно его образа. Действительно ли он такой бездушный или это вынужденные меры?..
— Повторяю, прикажи инквизиторам остановиться.
— Опустите оружие и отпустите ведьм, — нехотя произносит Оливер сквозь зубы.
Тишина. Ничего не происходит. Тяжёлая рука всё ещё на моей шее.
Колдер толкает голову Оливера дулом пистолета.
— Я сказал, уберите оружие и отпустите их! — с раздражением повторяет мужчина.
Только сейчас я начинаю дышать. Инквизитор ослабляет свою хватку и толкает меня в спину подальше от себя.
— Убирайтесь из этого дома! — приказывает Колдер.
Оливер медленно поднимается на ноги, держа руки свободно в попытке сохранить хоть каплю гордости.
— Позволь забрать твоего отца, — предлагает Оливер. — Мы позаботимся о нём.
Я замечаю тень скорби на лице Колдера, в печальной задумчивости он опускает взгляд на тело Роба, словно обдумывая, готов ли он вот так попрощаться с ним навсегда.
— Хорошо, — коротко кивает он. — Пусть у него будут достойные похороны, хоть он этого и не заслужил.
Этим жестом Колдер делает последнюю и единственную хорошую вещь для своего отца, отпуская все обиды и боль, которую он причинил ему и его семье. По крайней мере, мне хочется в это верить. Хочется верить, что теперь Колдер вздохнёт свободно.
Двое инквизиторов поднимают тело своего предводителя и выносят его из дома. Следом хромая и истекая кровью волочиться третий. Оливер задерживается в дверях.
— Это не конец, Колдер. Я отомщу тебе за своего сына, за своего друга и за весь Орден. — С этими словами он покидает наш дом, оставляя меня в леденящем ужасе.
Чувство облегчения не приходит. Но теперь я хотя бы могу собраться с мыслями и осмотреться в комнате.
Разбитое стекло и повреждённая мебель вокруг. Запах пороха и крови. Тяжесть и страх.
— Мам? — спрашиваю я пустоту.
В ответ тишина. Паника начинает усиливать хватку, скручивая мой желудок в узел. Я делаю пару шагов вперёд, стекло хрустит под ногами, но я не обращаю на это внимания. Приближаюсь к дивану — единственному месту, где они могли скрыться — тщетно отгоняя плохие мысли о том, что я могу там увидеть. Заглядываю за спинку и вижу их. Мама с бабушкой сидят, скрестив ноги и взявшись за руки. Их глаза закрыты, а губы двигаются в беззвучном шёпоте.
Что они делают?
— Мам? — снова зову я.
— Оставь их, — голос Колдера раздаётся прямо за моей спиной. Я невольно вздрагиваю от испуга и резко оборачиваюсь. — Похоже, они пытаются применить серьёзное заклинание, не стоит им сейчас мешать.
— Надеюсь, они колдуют здесь порядок. — Волнение отступает, и я непроизвольно позволяю себе шутку.
— Гляди-ка, ты уже язвишь, — весело замечает парень.
— Заткнись, — говорю я и крепко обнимаю Колдера. Кажется, сегодняшний день был бесконечный, я почти потеряла их всех, я почти потеряла его. Я так соскучилась по нему, словно не видела вечность. И даже мысли о его жестокости сейчас не пугали меня.
— Ай, не так сильно, малышка! — кряхтит Колдер.
Я мгновенно отстраняюсь от него.
— Боже, извини!
— Оно того стоило, — ухмыляется Колдер, и моё тело обмякает, словно под морфием. Я зависима от его улыбки.
— Насколько всё серьёзно? — уточняю я.
— Думаю, врач мне бы пригодился.
ВОССОЕДИНЕНИЕ
Трещина в ребре, разбитый нос и рана на губе. Я же отделалась синяками. Таков итог великого древнего противостояния. С одной стороны, я боялась, это будет сложнее, а с другой — ещё ничего не кончено.
Нервная дрожь пробегает по моему телу, и я крепче обнимаю себя руками, прислоняясь головой к холодному стеклу. Мы почти подъезжаем к дому.
— Всё в порядке? — спрашивает Колдер, заметив моё беспокойство.
— Да, — отвечаю я. — Не мне же чуть не переломали рёбра, — лениво усмехаюсь.