— Потому что ты смешная, — издаёт смешок Колдер. — Неужели ты до сих пор ничего не поняла?
— Не поняла что?
— Что я влюбился в тебя по уши, как мальчишка.
— Ты и есть мальчишка! — Я смеюсь, но предательские слёзы вырываются из моих глаз. Эти слова слишком дорогой подарок — я не могу их принять.
— Вот именно, — подтверждает Колдер и целует меня. Жадно и интенсивно. Его язык бесцеремонно раскрывает мои губы и сплетается с моим в страстном танце. В нём вкус свободы и отчаяния. Впервые мы принадлежим лишь друг другу и больше ни Орден, ни проклятие не помешают нам.
ЭПИЛОГ
Аромат чая заполняет пространство между нами. Я ставлю кружку с горячим напитком перед Колдером. Он поднимает на меня подозрительный взгляд.
— Надеюсь, я не отравлюсь, как в прошлый раз?
— Никто тебя не травил, ты просто уснул. — Я закатываю глаза. Мы переместились на кухню, чтобы всё обсудить в более подходящей обстановке.
Невольно вспоминаю о Глории, и мне становится не по себе. Слишком много смертей мне довелось пережить за последние пару недель. Я встряхиваю головой, стараясь избавиться от неприятных мыслей.
— Так, где ты остановился? — буднично интересуюсь, присаживаясь за стол напротив Колдера и делаю глоток чая. Янтарная жидкость обжигает горло и оседает теплом в груди.
— Там же, где и в прошлый раз, — отвечает он.
— В том полузаброшенном доме? — уточняю я.
— Да. А у тебя есть вариант получше? — Колдер хищно ухмыляется. Низ живота сводит в приятной судороге от его взгляда, но я всеми силами стараюсь сохранять беспристрастный вид. Обида на него ещё никуда не делась. — Где кстати твоя мама? — спрашивает парень.
— Кстати? — усмехаюсь я, понимая, к чему он клонит. — Она на работе. В Олимпии.
— Оу, — издаёт Колдер и делает глоток.
— И будет только завтра, — добавляю я.
Парень едва не давится чаем и бросает на меня удивлённый взгляд. Кажется, я переборщила с многозначностью в интонации.
— Малышка, я слишком долго сдерживался, чтобы игнорировать твои намёки. — Его голос звучит ниже, покрываясь шершавым бархатом. Тело начинает изнывать в желании ощутить его прикосновения.
— Не понимаю, о чём ты. — Я не скрываю улыбку, пожимая плечами. Мы оба понимаем, что я вру. Хотя это действительно вышло случайно. И я была бы готова предложить ему вариант остаться у меня, чем возвращаться спать на матрасе посреди пустой комнаты. И тут меня осеняет. — Ты ведь, наверно, голодный?
— Ты даже не представляешь насколько! — воодушевляется парень ещё больше. Он смотрит на меня так, будто готов взять съесть меня прямо на кухонном столе. Господи, кажется, мои щёки начинают краснеть. Есть хоть одна фраза, которая не будет звучать двусмысленно?
— Колдер, я серьёзно. Мама приготовила вчера мясо в духовке.
— Ладно-ладно, — смеётся он. — Если честно, не откажусь, — всё-таки отвечает Колдер.
Пока я разогреваю еду, интересуюсь его поездкой в Сиэтл.
— Твоя мама… Как она?
Колдер опускает глаза, хмуро рассматривая кружку в своих руках.
— Она неплохо держится. Поплакала пару дней, но потом взяла себя в руки. Думаю, глубоко в душе для нас всех это стало облегчением. — Он наконец освобождается из плена своих мыслей и смотрит на меня. — Она улетела в Британию к дедушке. Побудет там какое-то время.
Я ставлю тарелку с разогретой едой перед Колдером. Он благодарит меня, а мне впервые в жизни хочется начать готовить, только чтобы видеть радость на его лице.
— А что теперь будет с тобой? — спрашиваю я и сажусь за стол. Чай почти остыл.
— А ты разве есть не будешь? — удивляется парень, указывая на пустое место передо мной.
— Нет, я… не голодна. — Последнюю неделю у меня вообще нет аппетита. На нервах я потеряла около пяти фунтов, но Колдеру знать об этом не обаятельно.
— В Ордене царит неопределённость. Я созвал внеплановое собрание, рассказал обо всём, что произошло, и о сотрудничестве с ведьмой в том числе. К слову, её мы не нашли. Для многих это стало потрясением, но пока не все готовы видеть во мне авторитет. И тем более отказываться от охоты на ведьм.
— Значит, они не оставят нас с мамой в покое?
По склеенному покою бежит трещина.