По возрасту лет четырнадцать, и рост примерно такой же, как и у жертвы. И волосы такого же цвета. В руке она держала коробку носовых платков.
- Да? - спросила она сдавленным голосом, который сквозь стекло наружной двери звучал еще глуше.
Вито показал ей жетон:
- Я детектив Чиккотелли. Твои родители дома?
- Нет. – Всхлипнула девочка. – Они на работе. - Ее опухшие глаза сузились. – Что вы хотите?
- Мы ищем Бриттани Беллами.
Девочка задрала подбородок и снова всхлипнула.
- Это моя сестра. Что она натворила?
- Ничего. Мы просто хотим поговорить с ней. Ты можешь сказать нам, где она живет?
- Здесь, во всяком случае, не живет. Больше не живет.
Беверли подошла поближе к двери:
- А где она живет?
- Не знаю. Послушайте, вам лучше поговорить с моими родителями. Они вернутся домой к шести.
- Может быть, ты дашь нам их рабочие телефоны? – не отставала Беверли.
Сонный взгляд сменился испуганным выражением.
- Зачем? С Бриттани что-то случилось?
- Мы не уверены, - сказал Вито. - Нам действительно очень нужно поговорить с твоими родителями.
- Подождите. - Девочка закрыла дверь, и Вито услышал щелчок засова. Через две минуты дверь снова открылась, и она появилась с телефонной трубкой в руке, которую протянула Вито:
- Это мама.
- Миссис Беллами?
- Да. – В голосе женщины звучали тревога и раздражение. – Что мне может сказать полиция? Бриттани что-то натворила?
- Это детектив Чиккотели, Департамент полиции Филадельфии. Когда вы в последний раз видели Бриттани?
На мгновение в трубке воцарилось напряженное молчание.
- О, Боже мой. Ее убили?
- Когда вы видели ее в последний раз, миссис Беллами?
- О, Боже. Она мертва.- Голос женщины сорвался на истерику. – О, Боже мой.
- Миссис Беллами, пожалуйста. Когда?
Но женщина сейчас слишком сильно плакала, чтобы понять его. Глаза девочки тоже наполнились слезами, она забрала у Вито из рук трубку:
- Мама, иди домой. Я позвоню папе. - Она завершила разговор и прижала трубку к груди. - Это было вскоре после Дня благодарения. Она сильно поскандалила с моим папой. Бриттани бросила учиться на стоматолога, чтобы стать актрисой. - Девочка заморгала, и по ее лицу потекли слезы. – И она сбежала. Сказала, что сама справится. Тогда я в последний раз ее видела. Она мертва, да?
Вито вздохнул:
- У вас есть компьютер?
Девочка глубоко задумалась:
- Да. Совершенно новый.
- Насколько новый, детка? - спросил Вито.
- Около месяца. - Девочка выглядела смущенной. - Когда Бриттани ушла, старый, так сказать, накрылся. Мой отец жутко разозлился. Он не сделал резервных копий.
- Нам нужно разрешение твоих родителей, чтобы обыскать ее комнату.
Ее губы дрогнули, и она отвернулась.
- Я позвоню папе.
Вито повернулся к Беверли и Тиму:
- Я останусь здесь, - пробормотал он. - Возвращайтесь и ищите третью жертву из нашей серии на странице моделей США.
- Человек, убитый кистенем, - мрачно произнес Тим. - Но мы не можем полагаться на список пропавших без вести. Например, имя Бриттани в нем не было, потому что она из Джерси.
- Ищите по физическим параметрам. Если вы не знаете, как это сделать, позвоните Бренту Джелтону из ИТ и скажите ему, что я дал вам его имя. И посмотрите, вдруг в тот день, когда интересовались биографией Уоррена и Бриттани, еще чью-то открывали. Не думаю, что нашему парню повезло с первого клика. Может быть, мы найдем того, кто с ним разговаривал и все еще жив. И имеет неповрежденный жесткий диск.
Беверли и Тим кивнули:
- Ладно.
Девочка вернулась к двери:
- Папа уже выехал.
У наружной стены располагался небольшой киот.
- А священник у вас есть? – Девочка ошеломленно кивнула. – Ему я тоже позвоню.
Вторник, 16 января, 15 часов 20 минут
Мунк опаздывал. Грегори Сандерс посмотрел на часы, наверное, уже в десятый раз за последние десять минут. Он сидел у всех на виду в баре, в котором Мунк хотел с ним встретиться. Он знал лишь то, что ожидает старика, который ходит с палочкой. У его столика остановилась официантка:
- Если вы ничего не заказываете, то не можете оставаться здесь.
- Я кое-кого жду. Ладно, принесите джин-тоник.
Она склонила голову и задумчиво посмотрела на него.
- Я вас где-то видела. Определенно. – Она щелкнула пальцами. – Точно. «Сандерс. Канализационные услуги». – Она широко ухмыльнулась. – Отличная реклама.
Он вежливо улыбался, пока официантка не ушла. Ему доводилось участвовать в довольно хороших национальных рекламных компаниях, но те, кто вырос в Филадельфии, знали эту дурацкую рекламу. Его отец заставлял в ней участвовать всех своих шестерых сыновей. Те, кто знали эту рекламу, всерьез его, Грегори Сандерса, не воспринимали. Поэтому ему нужен Эд Мунк и эта работа.
Грег нащупал складной нож, который сунул в рукав. Но больше этой работы ему требовалась возможность кого-нибудь ограбить. Однако он не мог больше торчать в баре на виду у всех. Эти парни хотели свои деньги, и они хотели их сейчас. Его телефон завибрировал в кармане, и он поспешно огляделся, не заметили ли его. Но это одноразовый телефон, и номер знала только Джилл.
- Да?
Джилл всхлипнула, и он выпрямился.
- Что?
- Сукин ты сын, - прошипела она в телефон. – Они были здесь, в моей квартире. Они все разгромили. Из-за тебя. Они и на меня покушались. – Джилл визжала так громко, что у него заложило уши.
- Что они сделали? – в панике воскликнул он. – Черт возьми, Джилл, что эти сволочи тебе сделали?
- Избили меня. И два зуба сломали. – Внезапно она успокоилась. – Еще они сказали, что завтра сделают со мной кое-что похуже, поэтому я сейчас исчезаю. И поможет мне Бог, а ты должен надеяться на то, что первыми тебя найдут они, если нет, я убью тебя собственными руками!
- Джилл, мне очень жаль!
Она издала резкий смешок:
- Да, конечно. Мне очень жаль. Так всегда говорил мой отец. Или твой. – Джилл отключилась.
Грег тяжело вздохнул. Если бы они до него добрались, то избили бы тоже. А если бы он чудом выжил, то с поврежденным лицом не смог бы работать несколько недель. А ему нужны деньги. И лучше всего, сегодня.
Мунк опаздывал на полчаса. Наверное, старик уже не придет. Грег поднялся и вышел из бара. Решительный настрой, к кому обратиться за деньгами, немного утих. Он уже было подумал, что можно ограбить какой-нибудь магазин, но потом шагнул на обочину в поисках автобусной остановки. Куда ехать, он понятия не имел, скорее всего, нужно сначала уехать из Филадельфии.
- Мистер Сандерс?
Грег в ужасе обернулся. Но это оказался всего лишь старик с палкой.
- Мунк?
- Извините за опоздание, мистер Сандерс. Вы все еще интересуетесь моим документальным проектом?
Грег оглядел старика с головы до ног. Когда-то, вероятно, он выглядел весьма представительно, но сейчас ходил сгорбленный и немного трясся.
- Вы все еще желаете заплатить наличными?
- Конечно. Вы на машине?
Свою машину Сандерс продал давным-давно.
- Нет.
- Тогда поедем на моем фургоне. Он припаркован за углом.
Если бы у него были деньги, он просто отнял бы у старика машину и исчез.
- Идемте.
Вторник, 16 января, 16 часов 05 минут
Рабочий телефон Софи зазвонил, когда она возвращалась в кабинет после «Викингов». Последние метры она преодолела бегом. В Европе сейчас десять вечера, а люди, с которыми она разговаривала, готовились к ужину.
- Да?
- Доктор Йоханнсен? – Культурный, слегка надменный женский голос, который она когда-то уже слышала.
Софи вздохнула. Это не Европа. Аманда Брюстер.
- Да.
- Вы знаете, кто это говорит?
Софи бросила взгляд на пакет с мышью, которую не успела еще похоронить, и ее охватил гнев.
- Вы больное чудовище.
- А у вас, видимо, плохая память. Я вам уже говорила, чтобы вы оставили моего мужа в покое.
- Это у вас плохо с памятью. Я вам уже говорила, что мне ничего не нужно от вашего мужа. Вам не стоит беспокоиться, Аманда. Я бы на вашем месте скорее ломала голову из-за блондинки-ассистентки вашего мужа.
- Если бы вы были на моем месте, у вас был бы Алан, - ответила Аманда.
Софи закатила глаза:
- Знаете что? Вам требуется профессиональная помощь.
- Нет, дорогуша, - выдавила сквозь зубы Аманда. – Хватит, маленькая шлюха, оставь моего мужа в покое. Я поймала вас с поличным.
- Вы не поймали меня с поличным, - прервала ее Софи. – Я сама пришла к вам. – Это оказалось такой же глупой ошибкой, как и мысль, что Алан ее любит. Наивная. Она думала, что обманутая жена должна знать, за каким человеком она замужем, но Аманда Брюстер не пожелала тогда ее слушать, и сейчас не послушала бы.