— Я не служил, — нехотя ответил Славка. — Я работал.
— Ха! — Белобрысый азартно ударил себя по упругим ляжкам. — Работал! Не, ну вы посмотрите! Все вы служили, просто вам так удобнее себя успокаивать. Не-е-е! Я не служу, я работаю. Ага! А разница в чём? Ну, скажи! На такого же барина спину гнул, он тебе за это деньжат подбрасывал. Деньги мерило твоей свободы? На что ты их тратил? На еду? А свобода-то тут где?
— И чего? — Славка выключил воду и повернулся к Белобрысому. — Чего ты мне доказать-то хочешь? Что ты меня осчастливил, что ли? Совсем дурной?
— Я не доказать, — Аркаша снова уселся на кровать. — Я, чтоб ты уяснил тщету и ничтожность всей своей тоски по якобы утерянной свободе. Вот взять меня… Я тут свободней, чем был, когда с браслетом ходил! А у меня, между прочим, красный был, не твоя глиста!
Одно слово, и Славка уже смотрел на Белобрысого, как на совсем другого человека, будто цирковой фокусник взмахнул перед лицом волшебным покрывалом.
Всего одно слово…
Красный! Красный?
Как в рабстве мог оказаться сударь, думал Славка, глядя на не прекращающего воодушевлённо ораторствовать Аркашу. И как можно с такой непосредственной весёлостью относиться к своему рабскому положению, после того как ты носил на руке красный удок?!
Верить словам Аркаши Славка не хотел. Потому что то, что он рассказал о себе, было невозможно. Но за последний день это слово — «невозможно» — уже не раз доказывало свою несостоятельность.
— Ты… — он едва себя пересилил, чтобы не сказать «вы». — Ты «красным» был?
— Да, — и показалось, что всё-таки проскользнуло какое-то сожаление в его лице, но он быстро взял себя в руки и широко улыбнулся. — Был красным! Стал… Сам видишь, кем стал. И, думаешь, я жалею? Наверняка ведь думаешь? А нет! Больше тебе скажу. Если бы мне тогда предложили добровольно с себя браслет снять и сюда служить пойти, я б пошёл. Сам бы сорвал с себя удок и пошёл бы, как есть!
— А так, получается, всё-таки не сам? — скривил губы Славка.
— А это уже не твоё дело!
— Ну-ну…
— А ты не нукай! Ты хоть знаешь, чья это усадьба? Кто тебя под своё крыло взял, знаешь?
— Да мне без разницы!
— Отец Вероники Егоровны, хозяйки твоей, чтоб ты знал… — Белобрысый понизил голос до торжественного шёпота. — Егор Петрович свет Стахнов!
На некоторое время Славка даже дышать прекратил.
— Ну как? — Белобрысый откровенно потешался над Славкиным замешательством. — Всё ещё без разницы?
— Как это? — с трудом выдавил Славка из себя, чувствуя, как враз ослабли колени.
— Стахнов, — благоговейно повторил Аркаша. — Один из братьев свет Стахновых. Слыхал про таких?
Славка слыхал.
Братьев Стахновых, которые создали ГЛОСИМ, действительно знала вся страна.
2.2 Сомов
Её звали Катя Эктова.
В прибрежной зоне Лахтинского Разлива на Катю напал «невидимка». Чудом стало, что 15-летняя школьница выжила, несмотря на многочисленные серьёзные травмы: множественные гематомы и ссадины, разрыв прямой кишки, перелом со смещением нижней челюсти и нескольких рёбер, одно из которых повредило лёгкое. Местные мальчишки, обнаружившие растерзанную девочку, от пережитого ужаса некоторое время не могли внятно говорить. Скорее всего, и насильник был уверен, что его жертва мертва.
Катя пришла в себя в больнице через несколько дней, проведённых в искусственной коме. К сожалению, вспомнить хоть какие-то подробности нападения она не смогла, кроме того, что от злодея «громко пахло» парфюмом.
Вычислить преступника, если даже он невидим для Системы, но оставил на месте преступления образец своего ДНК, не составляет никакого труда. Достаточно пробить ДНК подозреваемого по базе данных. Но в случае с изнасилованием Кати этот метод неожиданно не сработал. Чужеродный биологический материал на теле жертвы присутствовал, а вот в базе данных совпадений обнаружить не удалось.
Подобное могло произойти только в двух случаях: когда преступление совершено человеком, не зарегистрированным в Системе — «ноликом», или если были произведены какие-то манипуляции с имеющимися данными. В любом случае это было ЧП, что называется, высшего порядка.
«Нолики» — это самый большой кошмар правоохранителей. Люди без прошлого и настоящего. Не просто «невидимки», а «невидимки» в квадрате. Сразу после эпидемии и гражданской войны, когда новый государственный строй ещё только формировался, а Система ещё не вошла в полные свои права, «ноликов» воспринимали как овец, силой обстоятельств отбившихся от стада. «Обраслетить» сразу всё население страны было попросту невозможно. Во многих глухих уголках России оставались люди, которые не только не знали о новых порядках, но даже о Болезни слышали лишь краем уха. Всё то время, пока страну корёжило, ломало и выворачивало наизнанку, они продолжали жить прежней уединённой жизнью: охотники, старатели, жители затерянных хуторов и небольших деревень, служители закрытых религиозных общин со своей паствой, отчаянные и отчаявшиеся одиночки, покинувшие мир людей. Таких были тысячи. И все они, не пройдя вакцинацию, несли угрозу новому обществу, пусть даже не желая того. Поэтому, когда наступила относительная стабильность, первым делом новое руководство страны озаботилось тем, чтобы отыскать всех «ноликов». Были созданы специальные рейдерские группы, выискивающие незарегистрированных в Системе жителей. Всем им вкалывали вакцину, всем надевали на руку браслет, на всех составлялись личные досье. Последнего «нолика» обнаружили лет десять назад, когда уже вовсю действовал закон «об обязательном ношении». Его просто уничтожили. Незнание закона, как известно, не снимает вины за содеянное.