Но сегодня я поняла, что откладывать посещение того, кто посвятил меня в рыцари, и дальше было бы трусостью. Подозвав слуг, я оделась и направилась прямо к покоям сэра Патрика. Факелы уже погасили, и в длинном коридоре Камелота зябко тянуло сквозняком. Ножны тихо постукивали о сапог. За прошедшие годы я совершенно отвыкла от женской одежды, которой меня не очень-то баловали и в детстве.
Покои сэра Патрика располагались в восточном крыле, окна которого выходили прямо на сад. У двери о чем-то перешептывались несколько лекарей и мой дядя. Завидев меня, лекари опустили глаза, а дядя Гаделон грустно улыбнулся.
— Как здоровье сэра Патрика? — спросила я.
Лекари мрачно переглянулись, и один из них выступил вперед.
— Пока сложно сказать, леди Роланда. С божьей помощью он пойдет на поправку к осени.
— Я могу к нему войти?
— Как пожелаете, но сначала наденьте это, — сказал лекарь и протянул мне мешочек на веревке.
— Что это? — спросила я.
— Это толченая жаба, смешанная с железным порошком, она впитает в себя все испарения от злых чар.
После некоторых колебаний, я надела мешочек на шею и зашла внутрь. Внутри было темно и пахло травяными настоями. Дядя замер на пороге, давая мне время, чтобы справиться с нахлынувшими чувствами. Я едва ли узнала сэра Патрика в этом иссушенном болезнью человеке. Казалось, еще совсем недавно он учил меня новым приемам владения мечом и хохотал на пиру, а теперь от этого весельчака осталось лишь воспоминание. Склонившись над его головой, я затаила дыхание.
— Сэр Патрик, вы меня слышите? — тихо спросила я.
Ответом мне был крик ворона. Отпрянув от постели, я посмотрела в окно. Сидевшая на подоконнике птица склонила голову и снова издала истошный крик.
— Сгинь! Пошла прочь! – выкрикнула я.
На мои слова птица никак не отреагировала. Она вела себя так нагло, словно эти покои принадлежали ей. Очередное дурное предзнаменование? Что-то многовато для одного дня.
Стерев ладонью выступившие слезы, я покинула комнату. Грудь горела огнем. Сорвав мешочек с шеи, я швырнула его на пол. Даже в полумраке коридора было видно, что над ним поднимался едва заметный дымок.
— Чертова птица, — выругался дядя. — Не грусти, Ромашка, лекари наверняка придумают способ, как поднять старика на ноги.
— Спасибо, дядя. Как отец?
— Ты же его знаешь, годы над ним совсем не властны. Прошлым летом он выезжал на охоту и лично пронзил дикого вепря.
Ответ дяди меня приободрил. Я не получала вестей от отца уже год и, признаюсь, это начинало меня беспокоить. Прошлым летом он женился на леди Корделии. На свадьбе мне присутствовать не довелось из-за неотложных дел на юге, но я слышала от дяди, что отец устроил пышный пир, на котором присутствовали лучшие его вассалы.
Мы распрощались, и я отправилась своей дорогой. Что бы ни происходило вокруг, я всегда знала, что может поднять мне дух.
На ристалище собрались почти все рыцари. Всюду сновали оруженосцы, поднося мечи и чаши с питьем, и играли менестрели. Я размяла кисти рук и с наслаждением потянулась. Солнце приятно грело кожу, и ветер нежно перебирал короткие волосы. Мир был таким прекрасным, что мне с трудом верилось в существование болезней и смерти.
— А вот и наша соня.
Лионель был как всегда весел.
— Хорош языком трепаться, — лениво ответила я.
От прежней вражды осталось лишь воспоминание. Мы уже не раз прикрывали друг друга в бою. Все началось с грифона, разорявшего соседние деревни. Меня с Лионелем отправили расправиться с этой тварью, которая, по словам местных жителей, убивала скот и детей. И все же грифон был воистину красив — золотые перья переливались на солнце, а изогнутые когти были острее стали. Чтобы выжить, нам пришлось объединиться. Я заманила грифона в курятник, а Лионель набросил на него серебряную сеть. В какой-то момент чудовище едва не вырвалось на свободу, и на память об этом приключении нам остались косые шрамы и дружба, которой было суждено пережить еще не одно испытание.