– Я увидела его в аэропорту и сразу решила – не мой! У него живот.
– И что, у многих мужчин нашего возраста есть животы… да у всех!
– У него какой-то очень уж, некрасивый живот… Сам он невысокий, пожалуй, даже маленький. Я еще подумала, рост, как у Жана-Мишеля и такие же кривые короткие ноги. Но Жан-Мишель был спортивный, подтянутый. А у этого – живот.
– Ну, ты, даешь! Где твой подтянутый Жан-Мишель? Он же к тебе не приехал и тебя больше не позвал? А этот, пусть и с животом, но приперся-таки!
– Прямо мои мысли излагаешь! Несмотря на свое крайне несимпатичное брюшко, Майкл оказался очень веселым, умным и разговорчивым. Но он все делал не так, как Жан-Мишель, и меня все в нем раздражало. Он не взял меня за руку, и не разу даже не пытался установить со мной тактильный контакт.
– Да от тебя, наверное, веяло таким холодом, что он боялся к тебе приблизиться.
– И пусть! Потом мы ужинали в ресторане. Он сел не рядом, как обычно делают влюбленные мужчины, а напротив, и вел себя так, как будто это была деловая встреча с партнером, а не с женщиной.
– Значит, ты вела себя как партнер!
– Да. Возможно! Потом мы пошли гулять. Он взял меня под руку. И так неуклюже. Это ведь женщина должна держаться за мужчину под руку.
– Никто никому ничего не должен! Просто он пытался разбудить в тебе страсть через слова, через свой ум и интеллект.
– Ты знаешь, поздно вечером после выпитого в ресторане вина у меня наступил такой момент отчаяния, что я больше никогда никому не буду нужна и это мой последний шанс, что я готова была поехать с ним в гостиницу.
– Поехала? Или он не позвал?
– Он спросил, сколько будет стоить такси от этого места, где мы находились, до моего дома. И дал мне эту сумму.
– Он позвонил тебе на следующий день?
– Да! Мы отправились в Петродворец, там чудесно погуляли, попали под дождь, на обратном пути ехали на метеоре. Опять обедали и ужинали в ресторане. Потом приехали ко мне домой. Майкл подарил мне красивый кулон с кристаллами на золотой цепочке. Мы пили вкуснющее австрийское вино с альпийским сыром. Потом сидели на диване и смотрели телевизор. Какой-то концерт. Он все пыхтел-пыхтел, вздыхал-вздыхал, да так не на что и не решился. Я думала, если нападет на меня, так тому и быть.
– А самой проявить инициативу желания не было?
– Да ты что! Ты бы видела его живот… У него время от времени край рубашки из штанов вылезает, так некрасиво. И ноги у него короткие, и размер ступни, наверное, 37-й.
– Короткие и кривые ноги Жана-Мишеля тебя не очень сдерживали!
– Тогда это были чьи надо ноги! – процитировала Нина киноклассику. – А это так… И Жан-Мишель на ждал милости от природы, а брал все, что хотел.
– И что, так всю неделю и пропыхтел? Может, он «не функционирует»? Как тот твой Паоло из Неаполя.
–Уверена, что функционирует. Просто у него большие ограничения по мозгам по отношению к чувствам. А у меня, похоже, наоборот. Не совпали темпераментами.
– И чем же вы занимались всю неделю, если у вас не было никакой любви?
– Была замечательная дружба. Он как лучшая подружка! Мы объездили все пригороды: Пушкин, Павловск, Гатчину. Ходили в Мариинский театр. Болтали без умолку обо всем – о политике, об архитектуре, об истории, о бизнесе. Только с чувствами у нас не сложилось.
– Может быть, ты ему тоже не подошла как женщина? – предположила я аккуратно, не желая обидеть Нину.
Но Нина, похоже, обиделась:
– Он влюбился в меня! Это было очевидно. Он чуть не плакал от расстройства, и был от этого еще более мелок и жалок. Почему тебе не приходит в голову, что в меня можно влюбиться?
– Ну, извини! Конечно, можно. У тебя все обязательно когда-нибудь получится! Ты уже очень близко! Скоро получится!
Принц на белом коне
Энрике жил в Швейцарии, в Лугано. С картинки профиля на сайте знакомств смотрело лицо, не слишком чисто выбритое, бессистемно обрамленное русыми волосами и с вытаращенными полубезумными ярко-голубыми глазами. Первая и единственная ассоциация, которая приходила на ум от фото – на нем профессор из фильма «Назад в будущее», чудаковатый Док. Нина не только переслала мне фото Энрике, чтобы я умилилась, но и в очередной раз сама первая затеяла с ним переписку.
Оказалось, что Энрике и в самом деле профессор, преподает историю античности сразу в четырех швейцарских университетах. Кто бы мог подумать, что там у них, в Швейцарии, так много, этих университетов и такой чрезвычайный интерес к античности. Энрике терпеливо, неторопливо и с достоинством отвечал на все Нинины вопросы в чате сайта знакомств: каверзные и не очень. Пряхину очень смущал внешний вид профессора истории, изрядно помятый и какой-то разбросанный.