Я удивленно взглянула на него, на его сжатые губы и напряженное лицо, но не стала спрашивать лишнего. Просто сняла старое, казенное кольцо — символ неволи — и надела новое на освободившийся палец. Металл был холодным и неприятно тяжелым, но почти мгновенно согрелся от тепла моей кожи, будто становясь его частью, новым щитом.
— Спасибо, — прошептала я, и это слово показалось жалко малым за все, что он делал.
Больше мы не разговаривали. Вскоре впереди, в разрыве прибрежных деревьев, показался темный, поросший осокой берег и силуэт небольшой, приземистой постройки, почти полностью скрытой в тени. Лодка мягко ткнулась носом в илистый песок. Мы причалили к дому Мильды. Старая, покосившаяся хижина, будто вросшая в лес, вся поросшая мхом и хвощем. Окна были плотно закрыты ставнями, но сквозь щели пробивался тусклый, но такой живой и теплый свет свечи или камина. Она ждала.
— Дальше ты пойдешь одна, — тихо сказал Клойд, и в его голосе впервые за вечер прозвучала неуловимая нотка усталости или сожаления. — Мне дальше этой точки — нельзя.
И без лишних слов, не прощаясь, не оборачиваясь, он оттолкнул лодку от берега и растворился в ночной тьме и тумане, поднимающемся от реки, оставив меня одну на незнакомом, чужом берегу.
Я стояла, не решаясь пошевелиться, пока звуки весел окончательно не затихли вдали, поглощенные ночью. Затем обернулась к хижине. И в этот момент, словно почувствовав мое присутствие, скрипнула дверь. На пороге, освещенная теплым светом изнутри, стояла пожилая женщина. Ее седые волосы были заплетены в толстую, аккуратную косу, а лицо, испещренное морщинами, освещалось добрыми, проницательными глазами.
— Заходи, дитя, — ее голос звучал как шелест осенних листьев под ногами, тихий и успокаивающий. — Иди скорее, погрейся у камина.
Жду 🌟! ☺
5. Своя воля
Торн
Вечер тянулся как пытка. Я сидел у камина, сжимая в кулаке кубок с остывшим вином, не отрывая взгляда от огня и уже давно не слышал слов собеседников. Моё тело было туго натянутой пружиной желания, напряжения, раздражения.
Я чувствовал её. Даже сквозь стены, сквозь шум бала, сквозь чужие запахи. Она была где-то рядом, и с каждой минутой моё нутро скручивало сильнее. Сначала это было просто томление, болезненная потребность почувствовать её рядом — вдохнуть, коснуться, забрать, но теперь это превратилось в почти физическую боль. Мой член болезненно ныл от истомы, стоило только представить, как её губы приоткрываются во сне, как её тело изгибается под моими пальцами... Я зажмурился, стиснув зубы. Я был терпеливым волком, но даже для меня это было слишком.
Когда ночь опустилась на поместье, я не выдержал. Сдержанность, воспитание, приличия - всё это рухнуло в один момент. Я поднялся с кресла и отправился к её покоям, чувствуя, как ярость пульсирует в висках.
Дверь была заперта, я тихо выругался. Где она? Я прижал ладонь к двери — пусто. Ни её запаха, ни энергии. Всё... не так. Пустота.
Я взвыл — по-настоящему, низко, как раненый зверь.
Я сорвался с места и бросился через коридоры. Моим чутьём я уловил след — слабый, искривлённый, он уходил к лесу. Я гнался за ним, не думая, прямо в лес, прямо в западню.
Там, в чаще, я перехватил служанку. Не Нелли. Я схватил её за плечи и отшвырнул в сторону, как тряпичную куклу.
— Где она?! — рыкнул я. — Ты думала, я не почувствую?
Я был взбешён. Меня сжигала не просто злость. Это было предательство на уровне инстинкта. Моя пара. Моя половина. И она сбежала.
Я вернулся, дыша, как зверь после охоты, и обрушился на хозяина поместья.
— Ты позволил ей уйти! — мой голос был леденящим. — Ты понятия не имеешь, с чем играешь.
— Она – свободная девушка, Торн, не твоя собственность. Хочешь ее забрать? Так добейся расположения, поверь моему опыту, это лучше принуждения, — медленно произнёс Айлмар, сдерживая злость.
— Она моя истинная пара! — выдохнул я. — Я хоть и почувствовал странную тягу, но не понял этого сразу.
Я найду её. Пусть прячется, пусть думает, что обманула судьбу. Связь между нами уже была. Я знал вкус её имени, её дыхания. Я знал, как звенит её страх и как дрожит её душа рядом с моей.
***
Мильда впустила меня без слов. Я переступила порог и сразу ощутила, как мир снаружи словно остался позади. Внутри было тепло, сухо, пахло полынью, хвойной смолой и чем-то пряным, тянущимся из медного котелка у очага.
Хижина была маленькой, но обустроенной с пугающей точностью. Над каждой дверцей висел оберег. На полках — травы, корни, шкурки, пучки сушёных цветов. В воздухе висела тишина, как в храме.