Клойд резко отвел взгляд, но легкая краска выступила на его скулах. Он что-то пробормотал себе под нос, что-то вроде «дело не в этом», и отошел к окну, делая вид, что вглядывается в предрассветный лес.
Я погладила браслет и в тот же миг что-то изменилось. Та тонкая, невидимая нить, что связывала меня с Торном, будто ослабла, провисла. В груди стало легче дышать, исчезло то давящее чувство постоянного присутствия, но появилась странная, щемящая пустота. Как будто я потеряла что-то важное, чего даже не успела понять.
«Неужели я уже успела привыкнуть к этому безумию?» — с ужасом подумала я.
— Что я буду чувствовать, когда связь исчезнет совсем? — спросила я у Мильды, все еще не отпуская браслет.
Та задумалась на мгновение, ее глаза стали бездонными, словно она смотрела в самую суть вещей.
— Как будто в комнате убрали огонь. Станет свободнее, легче дышать, но и холоднее. Ты будешь искать то тепло, которое потеряла, даже если оно и обжигало тебя. Это естественно.
***
Прошло несколько часов. Мильда сидела у очага, ее пальцы перебирали сухие стебли растений, но ее глаза были открыты, а взгляд казался отсутствующим, устремленным вдаль, сквозь стены, сквозь время.
— Вставай, дитя, — сказала она вдруг, и ее голос прозвучал иначе — глубже, суровее, старше. — Он приближается, быстрее, чем я думала.
Я вздрогнула, едва не уронив деревянную чашку с остатками теплого чая. Сердце тут же застучало где-то в горле.
— Кто? Торн? Он здесь?
— Лес укрывает его, деревья шепчут ему, тропы ведут его к тебе, — она подошла и положила свою сухую, теплую руку мне на плечо. Ее прикосновение было одновременно успокаивающим и тревожным. — У тебя есть час, не больше, идти придется быстро и без оглядки.
В этот момент в хижине, без скрипа двери, появился Клойд. Он вошел бесшумно, его лицо было напряженным и серьезным, плащ покрыт инеем.
— Тебе нужно уйти. Сейчас, — резко обратилась к нему Мильда, не давая ему опомниться. — Если он найдет тебя здесь с ней — не сносить головы, его ярости не будет предела. Если он найдет ее, то кто поможет ей уйти с Севера, если тебя не станет? Я сделаю, что в моих силах, а ты — уходи. Животные на опушке уже встревожены, птицы замолкли, он близко.
— Нелли... — голос Клойда дрогнул. Он посмотрел на меня, и в его взгляде было столько непрошенной нежности, тревоги и чего-то еще, что сердце сжалось. Он сделал шаг ко мне, но остановился. — Вот, возьми, — он сунул мне в руки небольшой, туго свернутый сверток из вощеной ткани. — Там еда, что не испортится, и... будь осторожна.
— Иди, Клойд. Пока не поздно, — прошептала я, сжимая сверток.
Он кивнул, лицо его стало непроницаемой маской. Медленно, будто против воли, он провел рукой по воздуху, и пространство перед ним затрещало, раскололось синим светом. Перед тем как шагнуть в портал, он обернулся и посмотрел на меня еще раз — долгим, пронзительным взглядом, в котором было прощание и обещание одновременно. Затем синее сияние поглотило его, и в хижине снова стало тихо.
Мильда молча вложила мне в ладонь маленький холодный кулон на кожаном шнурке. Он был похож на застывшую каплю черного стекла.
— Пепел с вершин северных гор, это улучшенная версия скрывающего отвара. Когда-то я помогала Ларе точно так же...Надень и не снимай. Иди тропой через болото, будь осторожна — топи коварны. Потом спускайся в овраг, там ручей. Проводник знает эти леса как свои пять пальцев и выведет тебя к старым тропам.
Я молча кивнула, чувствуя, как сжимается грудь. Не от страха перед дорогой, а от тяжелого осознания того, что пути назад больше нет. Я надела кулон, и его холодок прижался к коже, как маленькая льдинка. Столько украшений у меня никогда в жизни не было и жаль, что все они появились при таких обстоятельствах.
Мильда сказала, что у меня есть час, но я нутром чувствовала, что времени меньше. Существо, что шло по моему следу, казалось частью этого леса — древней, безжалостной и неумолимой. Давление нарастало, воздух становился гуще.
Я вышла из хижины, утро было серым и сырым. Дух встретил меня сидя на заборе, это оказалась небольшая яркая птичка. Я шла через овраги, по мокрой, скользкой земле, через колючие заросли, цеплявшиеся за плащ. Дыхание было прерывистым, каждый шаг давался с трудом, ноги подкашивались от усталости и напряжения. Моя решимость таяла с каждой минутой, как снег под весенним солнцем, но я шла вперед, потому что остановиться сейчас значило проиграть, сдаться той силе, что преследовала меня.
Вскоре болото осталось позади, лес сомкнулся плотнее, стал темнее и тише. Воздух стал густым и тяжелым, словно перед грозой, птичка куда-то делась.