Он внезапно с силой ударил кулаком по холодной каменной стене, и я вздрогнула от глухого, зловещего удара, эхом разнёсшегося по комнате.
— Но ты забываешь одну простую, но очень важную вещь, — Торн наклонился ко мне, и его лицо оказалось в считанных сантиметрах от моего, так что я могла разглядеть каждую чёрточку его сурового лица. — Я не просил этой связи с тобой, но теперь, когда она есть, я скорее умру, чем позволю тебе или кому бы то ни было её разорвать.
Его дыхание обжигало мои губы, пахло зимним ветром, оружием и сталью. Я видела, как нервно пульсирует жилка на его виске, как сжимаются его мощные кулаки. Впервые я разглядела в нём не просто разъярённого хищника — а нечто гораздо более опасное и пугающее: одержимого, готового сжечь дотла весь мир ради того, что считает своим по праву.
— Ты получишь здесь всё, что только пожелаешь, — прошипел он, и его голос звучал как обещание и угроза одновременно. — Меха самых редких зверей, чтобы согреться, лучшую еду, какие пожелаешь книги, если тебе угодно чтение. — Его рука неожиданно, но неотвратимо схватила моё запястье, не причиняя боли, но сжимая его с неоспоримой твёрдостью. — Но попробуй сбежать отсюда снова, и я привяжу тебя к нашей кровати серебряными цепями, которые не разорвать ни одному смертному. Поняла меня?
В его глазах, холодных и бездонных, не было ни капли сомнения или жалости. Ни тени человеческой мягкости или понимания. Лишь стальная, непоколебимая решимость существа, которое тысячелетиями подчиняло себе эти суровые земли и не привыкло встречать сопротивление.
— Я... — мой голос предательски дрогнул, сорвался на шепот, слова застревали в пересохшем горле.
— Нет, — он резко, почти грубо перебил меня, наконец отпуская моё запястье. — Никаких слов. Сейчас ты будешь только слушать.
Он выпрямился во весь свой исполинский рост, отбрасывая на меня и на всю комнату длинную, густую тень.
— Завтра на рассвете мы отправляемся в горы, к священным источникам моих предков, — его голос звучал твёрдо и безапелляционно, как приговор, не оставляющий места для возражений или дискуссий. — Там, у древних камней, мы пройдём обряд соединения, который навсегда скрепит наши судьбы.
Я почувствовала, как холодеет кожа, по спине пробежал ледяной пот, а ноги стали ватными и подкосились, заставив меня опуститься на край массивной кровати. В глазах Торна, пристально смотрящих на меня, горела та же дикая, неконтролируемая одержимость, что и в его голосе — древняя, первобытная, не знающая компромиссов и не признающая отказа.
— Я не... — начала я, пытаясь найти хоть какие-то слова протеста, но он резко, почти яростно перебил меня, грубо схватив за подбородок и заставляя смотреть прямо на себя.
— После обряда наша связь станет такой прочной и неразрывной, что её уже ничем нельзя будет ослабить или приглушить, — он наклонился ко мне ещё ближе, и его дыхание, пахнущее холодом и дикой свободой, смешалось с моим.
Я резко, с отвращением отвернула голову, пытаясь вырваться, но его сильные пальцы впились в кожу подбородка, снова грубо развернув моё лицо к себе.
— Не... — успела я прошептать, прежде чем его губы сомкнулись с моими в жестком, властном, полном собственничества поцелуе, не оставляющем места для нежности.
Я стиснула зубы, отчаянно пытаясь сопротивляться, сохранить последние крупицы своего достоинства. Горячий, настойчивый язык насильно проник внутрь.
Его грубые, покрытые шрамами ладони скользнули по моей обнажённой коже ног, оставляя на ней горячие, пылающие следы, будто прожигая меня своим прикосновением. Я вскрикнула, пытаясь инстинктивно прикрыться руками, но он с лёгкостью, почти не прилагая усилий, отбросил мои запястья в стороны.
Его рука резко, без предупреждения опустилась между моих ног, пальцы впились в нежную кожу внутренней поверхности бёдер, причиняя боль и унижение.
— Нет... — я попыталась сжать ноги, вырваться, но его колено с непреодолимой силой раздвинуло их. — Перестань!
Он с силой опрокинул меня на широкую кровать, с лёгкостью схватил мои запястья одной мощной рукой, прижал их над головой, лишая малейшей возможности двигаться, а другой продолжал настойчиво, почти изучающе исследовать моё тело, будто полностью игнорируя мои мольбы и протесты. Его губы обжигали кожу шеи, зубы слегка, но ощутимо покусывали плечо.
Я зарыдала, слезы текли по вискам, попадая в волосы. Чертова связь, тело предательски реагировало на каждое прикосновение, даже когда разум кричал "нет". Я себя ненавижу.