Глава 1. Купеческий Кунгур и Сылва
Вот и свершилась та самая сказка в формате для взрослых. Говорят, давным-давно, когда нас с вами и в помине не было, да что там нас, даже наших прабабушек и прадедушек не было, вот в те времена появился город Кунгур. Обосновали его князь да воеводы. Но разорён был Кунгур набегами татар и башкир. Тогда, с разрешения царя, второй раз заложен был город в месте выше первого. И уже отсюда взял своё начало нынешний купеческий Кунгур, каким мы его с вами видим. Или можем увидеть.
А посмотреть на город – одно удивление: люди живут здесь современные, такие же, как мы с вами, но город – прежний, как во времена купцов и мастеровых 17-18 веков. Одно слово – сказка. Не тронут он ни высотными коробками многоэтажных домов, ни бегущими рекламами, ни развязками дорог, что окутывают города. Архитекторы берегут родной город, не нарушая его купеческий быт времён Ермака и татарских ханов. Вот тебе и машина времени: приехал в Кунгур и оказался в 19 веке...
За водой девица шла – дочь купца Лазаря. Звали её Ксения. Красивая девица, но больше всего красил её не румянец, а доброта, что лицо её излучало. За водой жители Кунгура ходили на реку Сылву. А что Сылва? Река чистая, вот и зачерпнула полные вёдра Ксения.
- Помочь? – заглянул в глаза Григорий, сын местного торговца обуви, взял вёдра и понёс к дому Ксюши. – А ведь знаете, Ксения, думаю я заняться выделкой коровьих шкур. Посмотрите, скотину-то народ держит, и во дворах у каждого шкуры без надобности лежат. Кто выделает, а кто и забросит.
- И правильно, - отвечает ему Ксения, - только где выделывать станете, Григорий?
- В Сылве, - поставил он вёдра и взял девушку за руку. Давно он мечтал о встрече…
- Если здесь шкуры замачивать, где люди воду брать будут?
- Да ладно, Ксюша, что Вам до людей?! О деле думать надобно, - глядя в серо-голубые глаза, поправил Григорий.
Взяла Ксения вёдра, неодобрительно покачивая головой, и пошла плавной походкой к дому. Григорий посмотрел ей вслед, прищурив глаза, и правоту свою не стал доказывать, видно, понимал, что правильно девица говорит. Но задуманное Григорий воплотил: собрал шкуры у жителей городка, замочил в реке Сылве. Так и начался его кожевенный промысел.
Глава 2. Какой купец!
Несмотря на успех дела: и шкур у него вдоволь, и мастеровые, знающие толк в выделке, и река не подводит – разливает берега, и сбыт кожи отладил купец, - но не забывает он Ксению, жаждет увидеть её, да за водой-то она больше на реку не ходит. В других местах он и сам не бывает – всё работает. И не спешит со знаками внимания к девушке – не видит равных себе соперников: широкий в плечах, с сильными руками, кареглазый брюнет, чувственные губы на лице которого обрамляла борода. Весь кожевенный промысел знал: и бумажные торговые дела со знанием вёл Григорий, и не боялся ручной работы - первые шкуры сам выделывал крепкими руками.
Днём в мастеровых да торговых делах молодой купец, и вроде бы не до думок о приятной девушке, а как только дело к вечеру - возвращается Гриша в пустой дом, так все мысли его поглощены Ксюшей. Видит он лицо её с бархатной кожей, глаза озорные, губы яркие… Шепчет слова нежные, да только не слышит их никто, кроме него самого. Сжимает молодец руки мускулистые словно и сердце его сжимается, да понимает, что не станет люб он девице: болью отзывается в нём неодобрительный взгляд девушки за загрязнение Сылвы.
Уже слухи до него дошли, что свататься к ней собирается местный парень из чинов государственных. Испугался Григорий, что выйдет она замуж за другого человека, и решил искать встречи. Да наутро срочные дела увели купца в город Пермь. Всю дорогу мысленно разговаривал он с любимою, а по приезду написал письмо и отправил в Кунгур с одним из своих людей.
«Ксения, помните ли купца Григория одной с Вами родины Кунгур? Смею заявить о себе из дальней поездки. Надеюсь на Ваше понимание за дела мои торговые». Привозит через пару дней гонец ему ответ: «Доброго здоровья, Григорий. Вспоминаю нашу встречу у реки, да теперь вряд ли прогуляемся мы вдоль её берегов».
«Вспоминает! – радуют Гришу девичьи слова, но тут же грусть крадёт радость из его сердца. – О, Сылва!» Загораются надеждою глаза влюблённого, отправляет он весточку в Кунгур: «Сылва, чьи берега разливаются весною, а лёд трогается, будто в девичьем сердце, и сверкающие на солнце льдины плывут, привлекая взгляд хрустальным обрамлением и неприступной холодностью, напоминает мне всё более Вас, Ксения. Приглашаю прогуляться у весеннего берега по моему возвращению…»